— Но ведь тебе нравятся мои ласки, — убежденно сказал Чейз. — Нравится то, что я заставляю гореть и дрожать твое тело. Должны же мы с чего-то начать, так почему бы не с этого?
— Этого недостаточно.
Но Чейз уже не слышал ее возражений. Он мягко прикоснулся губами к шее женщины, затем покрыл поцелуями плечи, опускаясь все ниже и ниже.
— Чейз, пожалуйста, не надо, — сдавленно прошептала Мэгги.
— Скажи, что не хочешь меня, и я оставлю тебя в покое, — промурлыкал он, и рука его скользнула вверх по бедру.
— Я… не хочу тебя.
— Обманщица, — вздохнул Чейз, и ночная рубашка Мэгги исчезла словно по волшебству.
Мэгги не смогла противиться дольше, и они насладились таинством любви, восхитительным, как всегда.
Прошло несколько долгих минут, прежде чем Мэгги, очнувшись от сладкой истомы, заговорила:
— Черт возьми, Чейз, я не хотела, чтобы это снова произошло, пока…, — она запнулась.
— Пока что? — спросил Чейз, моментально насторожившись.
— Пока я не решу… не пойму, чего хочу, — неуверенно закончила она.
— Ты хочешь меня, а я тебя, так зачем же все усложнять?
— Затем, что мы ведем себя, как пара животных, — бросила Мэгги. Она злилась на Чейза и презирала себя за слабость.
— Нет, ты не права, — снисходительно заметил он. — Мы ведем себя как люди, которые нуждаются и всегда будут нуждаться друг в друге.
— А как же Бет? Ты уверен, что сможешь полюбить чужого ребенка?
— Уверен, — твердо заявил Чейз. — Мне все равно, кто ее отец, главное, что она есть, существует, и, клянусь тебе, я буду относиться к малышке как к собственной дочери. Мэгги, прошу тебя, стань моей же…
Тревожные крики снаружи оборвали Чейза на полуслове.
— Пожар! Конюшня горит!
Вскочив с кровати, он метнулся к окну и, увидев языки пламени над постройками, лихорадочно стал одеваться.
— Проклятье! Там же призовые лошади! — в сердцах восклицал Чейз, натягивая сапоги. — Оставайся здесь, думаю, дому опасность не грозит, только если ветер переменится, — крикнул он на ходу.
— Будь осторожен! — пожелала Мэгги, но Чейз уже исчез за дверью.
Суматоха и шум за окном разбудили Бет. Мэгги, забыв о том, что Чейз раздел ее донага, поднялась успокоить девочку.
— Ах ты, старая ведьма! Прижила ребенка неизвестно с кем, а теперь ковбоя затягиваешь в свои сети, — взвизгнула Вирджи, неожиданно появляясь на пороге спальни.
Подхватив рубашку, Мэгги надела ее и повернулась к девушке.
— Я не слышала, чтобы ты стучала, Вирджи, — спокойно проговорила она.
— Дверь была приоткрыта, — язвительно сказала юная леди. — Твой любовник так спешил убежать от тебя, что не успел даже захлопнуть ее как следует.
— Мы с Чейзом взрослые люди, и для того, чтобы любить друг друга, нам не требуется ничье разрешение.
— Да знаешь, как называют таких, как ты? — задохнулась от ярости Вирджи. — Лучше оставь Чейза в покое, он не для тебя.
— Я оставлю его только тогда, когда он сам попросит меня об этом. А сейчас возвращайся к себе, я должна успокоить ребенка.
Мэгги демонстративно отвернулась от Вирджи и занялась Бет. Девушка, кипя от злости, выскочила за дверь.
Ветер, к счастью, не переменился, и дом от пожара не пострадал, но шесть чистокровных жеребцов погибли вместе с конюшней. Чейз пытался выяснить, что вызвало так дорого обошедшийся пожар, но ничего не узнал: рабочие лишь разводили руками, говоря, что они не видели и не слышали ничего подозрительного.
С постройкой новой конюшни проблем не было, а вот замена лошадей оказалось делом непростым. Породистых и обученных скакунов не так-то легко найти, даже имея большие деньги.
С той памятной ночи Чейз и Мэгги больше не разговаривали, на ковбоя навалилось столько дел, что у него не было ни одной свободной минуты. Они лишь обменивались многозначительными взглядами, говорящими: начатое тогда в спальне еще далеко не закончено.
Неделю спустя Мэгги решила съездить в город. Бет подросла, и ей требовалась новая одежда. К тому же Мэгги хотела отправить главы своей новой книги. Ехать ей пришлось одной, потому что Чейз был занят делами по хозяйству, а Кейт и Расти уже перебрались в новый дом, который, наконец-то, был закончен. Оставалась еще Вирджи, но с ней Мэгги почти не разговаривала и, уж конечно, не собиралась приглашать в попутчицы.
Покормив напоследок Бет, Мэгги дала строгие указания Чатагве, переоделась для верховой езды и пошла к сараю, где теперь стояли спасенные от огня лошади. Она оседлала тихую гнедую кобылу и отправилась в путь.
В городе Мэгги задержалась несколько дольше, чем предполагала. Выбирая одежду для себя и ребенка, она совсем забыла о времени. Выяснив на почте, что писем для нее нет, Мэгги с удовольствием перекусила в кафе на углу и, лишь выйдя оттуда, заметила, что небо совсем почернело. Далекие громовые раскаты подтвердили ее подозрения — надвигалась буря. Мэгги поспешила к своей лошадке и, уложив покупки в седельные сумки, быстро выехала из города, надеясь добраться до ранчо, прежде чем гроза разразится вовсю.
Подгоняя гнедую, Мэгги старалась не думать о выбоинах под копытами лошади. Одна мысль билась у нее в мозгу: «Только бы успеть, только бы успеть!»
