— Что с ним говорить! — сказал Котяй. Он нагнулся за кайлой и шагнул к Тимохе, как бы желая его раскайлить, как ком руды. — Эта власть впрок тебе не пойдет! — опять забрызгался он слюной. — Себе взял, а нас разорил! Мы-то думали, что ты молчишь, так понимаешь с полуслова… А ты куда загнул! Подвел нас!
— Эх! — сказал Никита.
Тимоха заметил, что хотя Никите следовало бы огорчаться сильней Котяя, а он как-то подобрей сегодня.
Из-за отвалов вышли выбранный сборщиком налогов Гуран и Камбала с ружьями.
Гуран в штанах с лампасами и в казачьем мундире с Георгиевским крестом на груди. У него рыжеватые обгрызенные усики с добела выцветшими, опущенными вниз кончиками и карие маленькие глаза.
Сразу видно, что Гуран и Камбала — при исполнении общественных обязанностей. У Камбалы за поясом револьвер новейшей марки и охотничий нож.
Говорили, что Камбала точит его так остро, что можно бриться.
— Не смей указывать! — сказал Тимоха, оглядывая Котяя с ног до головы. — Я — сам! И все! А что ты мне приятель, это докажи…
— Я те докажу! — ответил Овчинников.
— Угощали вы меня? За мое же кровное, намытое! Сколько ты у меня выгреб?
— Ну уж вот это ты зря! Разве мы пользовались? — сказал Никита.
— Это мы-то? — раскрыл рот Овчинников.
«Уж молчал бы… Чью дочь твоя жена к приезжим водит!» — мог бы Тимоха сказать Никите, но сдержался.
Камбала и Гуран, как дисциплинированные чиновники, ждали, пока помощник президента отругается. Наконец, видя, что он пререкается без толку, Гуран сказал:
— Поехали! Президент ждет!
Тимоха сразу сел в лодку.
— Егор велел на восходе быть, — сказал Камбала.
Первые лучи ударили сквозь частый ельник на седловине, и лодка уперлась в пески Кузнецовского берега. Егор затянул ее рукой.
— Работы много! — вылезая, пожаловался Камбала.
— Мыть теперь нам с тобой не придется! — ответил Егор.
Сосед всегда представлялся Тимохе задумчивым, а сегодня показалось ему, что Егор чем-то особенно озабочен.
Кузнецовы уже позавтракали. Васька с безрадостным лицом провез на промывку тачку и нехотя поздоровался, приподняв мятую шляпу.
— Че у тебя рожа кислая? — спросил Тимоха, более желая оживить самого себя, чем Ваську, и рассеять этот страшный чиновничий дух, который, словно тень, навис над дощатым, вымытым после завтрака столом, где предстояло решать дела.
Тимоха не знал, в какое больное место угадал он Ваське и Егору.
— Где-то Катьки не видно? — нарочито зевнул, добавил Тимоха.
Речь шла о том, что отчисления на общественные нужды надо собирать уже сегодня вечером.
— А че с Никитой творится? — перебил деловой разговор Тимоха. — Они с Овчинниковым злы!
— А Никите че? Он же разбогател! — ответил Камбала.
— Как это?
— Он понял, что не на тех напал! — сказал Гуран.
— У него нет ни ума, ни грамотности для обхождения с людьми, ничего нет, что тут потребуется для общества, — подтвердил Силин.
— Никита вчера говорил: поеду домой, буду торговать с инородцами…
— Грабить! — вставил Гуран.
— И вдруг нашел два самородка. Один с кулак. Другой плоский, с пол-ладони.
— А он не сердит на тебя? — спросил Егор.
— Нет… Мы дружные! — отвечал Камбала. — Я со всеми дружен.
«И Егору бог помогает! Умилостивил такого врага!» — подумал Тимоха.
— Никита что-то к тебе подъезжает, — сказал Егор.
— Да он зря старался!.. Это он для вида сердит. Как же! — отозвался Тимоха.
«Конечно, — полагал Тимоха, — Жеребцов еще может отомстить и мне и Егору…»
Сегодня с утра Силин наслушался…
… — Не надо было тебе вчера показываться! — хитро сказал ему Сапогов. — Тогда бы выбрали тебя, а не Егора! Был бы ты не помощником!
Силин знал, что сосед льстит, лжет и утешает.
— Весь народ допрежь был за тебя! — подтвердили вятские бабы из артели, с сожалением оглядывая Силина.
— Благодетель наш! — поклонилась встретившая его толстая баба, с большими и бесчувственными глазами навыкате.
Отпустив своих помощников, Егор пошел в забой.
… Егор покайлил, размялся. Приостановился, разогнулся, слышно стало, как грозно шумит река. В горах скоро начнут таять снега.
Небо стало чистым и синим, только чуть заметны на нем белые прядки, как бы уходят последние остатки непогоды. Где-то близко уж лето, жаркий зной.
— Ну, что, сын? — спросил Егор, когда подъехала тачка. Василий мрачен и работает нехотя. — Может, женишься?
— На ком это? — деланно удивился Вася.
— На Катерине…
— А-а! — отозвался он.
— Я пойду сватать, — сказал Егор. — А то…
Васька не смотрел ему в лицо и все отводил глаза.
Татьяна ничего не промолвила, подала Егору новую рубаху.
«Вот как приходится! Все не как у людей!» — подумал Егор. Минуя ломовский участок, он прошел за ключ к матросу.
Федосеич и Катя обедали. Егор поклонился.
— Бог на помощь.
— Кушать с нами! Милости прошу! — ответил ему матрос.
Катя подала Егору котелок и ложку.
— Ну, сосед, у тебя товар, у меня купец!.. Как говорили в старину! — сказал Егор, косясь на девушку.
Катя быстро затянула платок и прыжками кинулась в забой.
Егор вынул большую бутыль китайского спирта.
— Ты че, сватать ее хочешь? — спросил матрос.
— Да, видишь, сватовство по всей форме…
Егор налил спирт. Федосеич долил в обе кружки воды.
