Глаза его зло блеснули, видя, что пожелание счастья не действует на мужика. Цыган Иванов знал таких людей. Обещание нагадать счастье — не шутка. А люди все суеверны. И кто может нагадать счастья, тот может сделать и наоборот.
Иванов старался смотреть грозно, как бы обещая злые вести. Он хотел напугать здешнего президента.
— У нас каждый ищет сам, — ответил Егор. — Иди выше по реке и мой. Лучшие места, где перебутор, спор ключей…
— Дорогой, люди конные вороты устанавливают, в глубь матушки-земли пробивают путь, а что же я с тазом… Без лопаты… А я коней пригнал на плоту.
Запасные лопаты теперь у общества были. Были и лотки. Егор дал все цыгану.
— Покажи, дорогой, как мыть. Никогда я не мыл, не знаю!
Старухи бы заели Егора на старых местах, мол, дурной глаз пришел, гони его вон…
— Ну, Иванов! — хлопнул он, прощаясь, цыгана по плечу. — Утешил ты меня!
— Спасибо, дорогой кормилец! — приветливо улыбался цыган.
Лодка зашуршала, ринувшись на песок. Тихо вышел Сашка.
— Ты че тут? — спросил он цыгана. — Че пришел? Че надо?
Цыгана как ветром сдуло. Он так испугался и откровенно струсил, что Татьяна и Катерина покатились со смеху.
— Эй, Иванов! — заорала Татьяна вслед.
Сашка показал женщинам новые часы.
— Где такие купить? Сколько ты платил? — спросил Василий.
— Как гонконгский китаец! — говорил Сашка. — Мастер приехал, ухватился за меня: «Даю даром! Возьми, Саша, я полицию люблю… И всю семью вашу наряжу в золотые цепочки. Вот так пустишь по брюху!»
И Сашка, выпятив живот, представил, как часовой мастер учил его ходить с цепочкой.
— Садись, я тебе ухи налила! Хлеба поешь, чумиза, поди, надоела! — сказала Таня.
— Да, правда, Танечка, чумиза надоела, — сказал Сашка.
Егор знал, что Сашка не только часов, он вообще ничего не возьмет даром. А Сашка не стал рассказывать, как он встретился с часовщиком.
— Открой ящик! — велел он мастеру.
— Зачем тебе ящик? Что тебе мой ящик? Я же тебе дал хорошие часы! — испугался тот и лег на ящик.
… В ящике оказалась дрянь, старье.
— Все пойдет на вес золота! Но что сделаешь! Люди хватают.
… Егор посмотрел цепочку, она была поддельная. Фальшь и старье меняли на золото…
— Завтра крыть амбар, — сказал Егор. — Надо скорей все кончать. Барабанов вот-вот вернется.
Утром Кузнецов собрал плотников у розового от утренних лучен амбара, который стоял с непокрытыми стропилами.
— Главное сделали без натуги, — объявил Силин. — Но надо крыть крышу. Погода вот-вот переменится, и доски пилить некогда. И тут мы свой труд пожалеем… Досок пилить не будем…
— Чтобы не была наша крыша золотая, — добавил Егор.
— Нет, не-ет! Пусть будет крыша золотая! — возразил Ломов.
Русские засучили рукава, а китайцы не снимали курточек. Вбивали клинья в бревна. Трескались стволы. Их подымали с корьем вместе на крышу.
Старовер Никита оглядывал стены, отряхиваясь от древесной пыли и мелкого корья, щупал стены.
— Амбар как амбар! Хорошо, что с бойницами!
— Да! Мало ли что может случиться. В таком амбаре можно выдержать осаду… И мошка не заест, — сказал Силин с крыши. — Они вроде и продухи и при случае и выстрелишь, дуло есть куда просунуть. Стрелять надо на все стороны.
В степах прорублены узкие, в три пальца, окошечки.
— Да, вроде продухов, — согласился Егор.
— Эй! Караван наш идет! Слава тебе, Христе! — перекрестился на крыше Силин. — Егор, едут… Кузьмич! — кричал через крышу Тимоха.
Подошла первая большая лодка. Мешки в пей плотно и умело закрыты полотнищами.
Федор Барабанов снял шляпу, присел, снял пиджак. Ему принесли воды.
— Рассказывай! — сказал Егор, подавая ему стакан.
— Все отдал. Сменял в конторе Бердышова. У Ивана теперь прииски близко отсюда, на водоразделе. И старые на Амгуни. Управляющий принял сразу и заплатил. Фунт дал Телятеву. Взял, как албан. Не спросил ничего. Мука — американская. А на устье стоит Гао. У него целая халка муки, будем возить ее. Уж заплачено. Я смотрел, хороший китайский помол, как крупчатка, сразу видно — нингутинская пшеничка!
Федор оглядел небо, вершины деревьев, амбары, новые дома. Обтер лысину.
Он сам себе не верил, что он сварганил такое дело, удружил Телятеву, всунул ему… озолотил Ивана, получил деньги и накупил всего…
— Люди, говорят, в дальних деревнях продают скот, коней, чтобы доехать сюда. Управляющий сказал, что скоро будет принят новый закон, решение покупать и продавать золото. Они сейчас везут в Иркутск, там сдают, а деньги получают в Петербурге.
— Город глохнет! Американец говорит, все привезу, заказывайте. Но людям еще нечем платить. Кормилец! Да мы его озолотили бы!
— Никто меня не подвел. На честное слово и Гао и американец доставили все и не выдали.
Утром Камбала вышел на берег и что-то тонко и протяжно закричал. И сразу поднялись сидевшие на корточках и курившие трубки китайцы. Человек двадцать гуськом двинулись к лодкам. Пять тяжелых деревянных посудин стояли на причале.
