Перестав размахивать сачком, я повернулась к нему, на минутку облокотившись на сачок, чтобы руки передохнули.
— Вон какие залежи, но мне никак не дотянуться. Может, пан сумеет? Из благородства уступаю.
Благородство себя оправдало. Вальдемар слез с мотоцикла и через минуту, мокрый с головы до пят, был уже на берегу с полной сеткой. Он что-то разгрёб в своём улове, а заодно разворошил всю кучу в море, остатки которой теперь подплыли поближе, так что и я смогла дотянуться. Мне тоже грех было жаловаться на добычу.
Я решила придерживаться этого урожайного участка берега, но тут какой-то молодой нахал имел наглость пристроиться буквально в ста метрах и тоже принялся вытаскивать сор, который по праву принадлежал только мне, первооткрывательнице, ну да что я могла с ним поделать?
Вальдемар умчался дальше и так долго не возвращался, что я наконец сообразила — наверняка напал на что-то стоящее. Мокрая, вконец измотанная, но не побеждённая, я двинулась на запад.
Добравшись до баржи, я узрела страшную картину: янтарный мусор явно счёл мелководье вокруг за самое благоприятное для себя место и сбился здесь чудовищными нагромождениями. Со всех сторон его атаковали семеро рыбаков с сачками, а на берегу все было завалено уже просмотренным ими чёрным мусором. И в ближайшей куче, ясное дело, уже копался этот паршивец Терличак.
С отвращением прокралась я на цыпочках мимо него, чтобы не заметил и опять не присосался пиявкой.
В центре янтарного безумия орудовал Вальдемар с братьями. Наверное, приехали по шоссе, иначе я бы их заметила. Я скромненько прошла подальше за баржу, извлекла из воды уже отброшенное рыбаками, от которого у меня сердце так и зашлось, и в дальнейшем уже подвизалась в роли кладбищенской гиены. Добыча оказалась грандиозной, наверняка благодаря японским шарикам, из-за которых рыбаки пренебрегали всем прочим.
Ветер явно стихал в соответствии с прогнозом, а вернее, по собственной природе, и море успокаивалось на глазах. Были все шансы надеяться на ночь: к берегу наверняка прибьёт ещё больше, будет чем поживиться. Преступление, расследование, все эти пустяки вылетели из головы окончательно и бесповоротно.
С пляжа я ушла последней, когда уже стало смеркаться. Потащилась по лесной дороге. Совершенно позабыла об опасных, оголодавших за зиму кабанах, о которых наслушалась ужасных историй. То они сожрали ребёнка, спешащего в школу, то с голодухи врывались в дома и пожирали все, что там было.
Лично у меня, правда, с ними установились чуть ли не приятельские отношения: хозяева приучили их приходить к дому за объедками, вот они и заявлялись и ели чуть ли не из рук. Всю зиму мы подкармливали их кукурузными початками, остатками рыбы и засохшим хлебом. Ну, из рук — это слишком громко сказано, но все же.
И вот один из таких оголодавших вдруг появился прямо передо мной. Не хотелось тащиться хожеными местами, и я пошла напрямик, тропинками, так что кабан имел полное право стоять на своей кабаньей тропе. Я шла снизу, а он вырос наверху, отчётливо вырисовываясь на фоне мрачнеющего неба. Дальше тропка спускалась вниз и там выходила на нормальную человеческую дорогу.
— А ну брысь, пошёл отсюда! — недовольно буркнула я. — Здесь тесно, не разойтись. Может, от меня и пахнет рыбой, но сама я несъедобная.
Стоявший доселе неподвижно кабан пошевелился и сделал два шага вперёд. И тут вдруг что-то сорвалось с дерева, под которым я стояла, и со сдавленным криком свалилось вниз, прямо на меня. Испуганно хрюкнув, огромный секач метнулся в заросли, мне же буквально в последние доли секунды удалось отшатнуться, но не совсем. Это что-то успело схватиться за меня, выдрало с корнем капюшон и вместе со мною повалилось на землю, придавив своей тяжестью.
Ошеломлённая, я беспомощно барахталась, оно же вскочило на ноги и оказалось девушкой, насколько можно было разглядеть в сгустившихся сумерках.
— Ох, простите, пожалуйста, — жалобно взмолилось оно, точнее, она. — Вела себя как последняя идиотка, но я так испугалась этого кабана…
— Ничего, — вставая и отряхиваясь, великодушно ответила я. — Он ещё больше испугался. Давайте поспешим, надо выйти из лесочка, пока совсем не стемнело.
И я решительно направилась по тропинке вверх, а девушка торопливо затопала следом, все ещё пытаясь оправдаться.
— Первый раз наткнулась на дикого кабана на воле… А столько о них наслушалась… Он стоял и так, знаете, глазел на меня… Глупо, правда? Вряд ли накинулся бы, правда? А пани их совсем не боится? Нисколечко?
— Не очень. Особенно в этих местах. Они здесь уже не очень дикие, почти домашние.
— Это как же? — не поверила девушка.
Мы остановились у конца тропинки, совсем близко виднелись дома с освещёнными окнами.
— Да очень просто, их тут все подкармливают. Разве пани не знает этого? Раз здесь живёте…
Девушка смутилась.
— Да нет, я нездешняя. Вообще я тут первый раз, только сегодня приехала.
