— А, ну тогда понятно. Сейчас уже все растаяло, у кабанов нет недостатка в пище, но на ужин неизменно приходят. Они спокойные, вот только матке с поросятами лучше не попадаться, а остальные смирные. А вы уже нашли жильё?
— Да, конечно. Тут, недалеко…
Я стала спускаться по тропинке, девушка шла за мной. Вот мы вышли на дорогу, здесь было намного светлее, чем в лесу. Перед домом Вальдемара я первый раз смогла рассмотреть девушку, и что-то в её лице мне показалось знакомым. Вроде бы я уже видела когда-то эти глаза, встревоженные и испуганные, но когда и где? Не хотелось напрягать память, сегодня я и без того страшно устала.
— Я остановилась здесь. А вам не советую в темноте ходить по лесу, лучше днём. Вечером кабана можно и на дороге встретить.
— Понятно. Ещё раз прошу меня извинить.
Закрывая за собой калитку, я остановилась и оглянулась вслед девушке. Она отошла совсем недалеко, замерла рядом с участком по ту сторону дороги и принялась озираться, словно желая убедиться, не грозит ли ей опасность.
Девушка меня почему-то заинтересовала, и я непременно поговорила бы с ней подольше, если бы не страшная усталость.
Янтарная благодать продолжалась три дня.
На четвёртый все как бы вернулось на исходные позиции. Ветер усилился, развернулся и теперь дул с северо-запада. Вряд ли придёт шторм, погода стояла прекрасная, но сезон явно близился к концу, вот я и торопилась выгрести как можно больше.
Не одна я, все это понимали, и на пляж высыпало достаточно любителей, но, поскольку янтарь разбросало по всему побережью, теснота не докучала. Сбросив куртку, я закатала рукава свитера; а юбку оставила в покое — она уже так намокла, что ей было все равно, — и полезла в море. Нетипичная была у меня форма одежды, все бабы предпочитали ловить янтарь в брюках, не говоря уже о мужиках.
Я забыла обо всем на свете и, растрёпанная и взопревшая, целиком предавалась здоровой гимнастике, когда неожиданно услышала:
— Девушка, ты что, не в своём уме?
— Да! — крикнула я не оборачиваясь, поскольку, вопрос относился явно ко мне, соседей у меня не было.
— У тебя что, брюк нет? — не отставал мужской голос.
— Нет! — сообщила я чистую правду, снова устремляясь в море и воинственно размахивая сачком.
Вытаскивая очередную порцию, подумала — уже сколько лет я не имела права называться девушкой, хотела растрогаться, да сообразила, что он смотрит на меня сзади.
Выбросив на песок содержимое сачка, искоса глянула на этого любопытного. Хватило одного взгляда. Не рыбак. И не из местных. Приезжий, наверное отдыхающий. Неопасный, на мою добычу не набрасывается.
— То есть как это нет? — сурово поинтересовался он, упорно придерживаясь темы.
Дурацкий разговор с долгими и очень мокрыми перерывами меня одновременно и раздражал, и смешил. Все силы уходили на вытаскивание из моря тяжеленных сачков, ни на что другое сил не оставалось. А тут ещё ветер начал крепчать, того и гляди вообще придётся закругляться, остались последние минуты.
— Ну чего пристал? — все-таки не выдержала я, опять залезая в море. — Девочки должны носить юбки. Нету у меня брюк!
Настырный тип успел прокричать в ответ:
— Как это нет? Совсем? Никаких?
Ответ он получил с опозданием, когда я была уже на берегу.
— Никаких? — несказанно удивился он. — Даже лыжных? Или пижамных?
И чего привязался, дались ему эти брюки, есть свои на заднице — и успокойся, на кой ему мои? Ну, последний раз ныряю, почти уже ничего и не осталось. Пора кончать забаву.
И я окончательно выбралась на берег. Теперь можно было ответить и пообстоятельнее.
— Так вот, если уж хотите знать, нет у меня никаких брюк. Пижамки ненавижу. Лыжные когда-то были, но радости мне не доставляли, выглядела я в них как корова. Что касается юбки, так я её и отжать могу.
Что и сделала. Собрала вокруг ног мокрый подол и выжала. Не досуха, понятно, но все равно юбка сразу же стала легче. Теперь можно было приступать к разборке, при этом общество мне не требуется.
А тип и не думал уходить.
— Знаете, в это трудно поверить, — начал он, видимо переварив моё сообщение. — До сих пор я не встречал женщины, у которой бы не было брюк. Вы первая…
— Прочь! — дико заорала я, так как, заговаривая мне зубы, он нагнулся над моей драгоценной кучей. — Все моё!!!
— И это тоже? — Он с улыбкой указал на рыбий скелет с остатками хвоста.
— Все!
— Да не нужно мне ничего, я только собирался вежливо попросить ваше приспособление, на минутку, тоже захотелось махнуть.
— Ладно, махай! — согласилась я, готовая на все, лишь бы он поскорее ушёл.
Вон, под скелетом, что-то завлекательно поблёскивает. А вон тот красный янтарик откатился в сторону, надо же, размером чуть ли не с картофелину, правда молодую…
Тут я неизвестно почему вспомнила своего Драгоценного и только сейчас поняла, какую же свинью ему подкладывала, разбирая его кучи. Ведь главное удовольствие — самому разбирать свой улов, выискивать янтарики и плавиться от счастья. Даже Вальдемар признался, что когда его личный мусор разгребает обожаемая жена, убил бы её в этот момент.
