Следующие полчаса тянулись уж совсем невыносимо, как на редкость ленивая и обожравшаяся корова по полю. Со, стиснутыми зубами, рискуя заработать косоглазие от постоянного перепрыгивания с окон виллы на окружающие её заросли в надежде хоть что-то разглядеть, мучаясь от угрызений совести, я с трудом дождалась момента, когда гости Орешника толпой высыпали из дома. Расселись по машинам и разъехались. Где же Костик? Я не сводила бинокля с садика при доме Орешника, но там ничего не происходило. Не выдержав, рванулась было туда, вниз, спасать любимого, как тренькнул звонок. Любимый стоял на пороге, живой и невредимый.
— Ну?! — только и смогла выдохнуть я.
Костик аккуратно вытер нош и снял куртку.
— Очень интересно, — заговорил он оживлённо, но не совсем твёрдо. — Ты уверена, что тот тип в кустах — твой… мой предшественник?
— Он тебе что-то сделал? — ужаснулась я. — Или сказал?
— Да нет. Видишь ли, так получилось, что я напоролся на него, подобравшись к окну. Он уже там подслушивал, причём во всеоружии, по-научному, пользуясь акустическими приборами. Я его сначала не заметил, чуть ли не на голову ему уселся. Он без претензий, отнёсся ко мне с пониманием, и мы вместе дружно принялись подслушивать. Он даже сообщил, что внутри замышляется преступление, вот он и должен знать, какое именно, чтобы противодействовать, а я по какой причине? Я, естественно, — тоже хочу противодействовать, хотя о готовящемся преступлении сведениями не располагаю, может, он поделится? Делиться не стал, а отпустил довольно туманное замечание: дескать, в опасные дела не след соваться кому ни попадя…
— Это он о тебе?
— У меня создалось впечатление — о тебе.
— А… очень может быть. И что дальше?
— Дальше вежливо, но решительно предупредил — если я передумал под окном сидеть, то ничего не выйдет, он вынужден будет меня удержать, возможно и силой, ибо не уверен, что я не захочу предупредить преступников внутри дома о подслушивании. А потом сколько угодно могу предупреждать, пожалуйста, когда он удалится, тогда это не имеет значения. Вообще напустил мраку и таинственности.
— Это он умеет.
— Думаешь, и в самом деле огрел бы меня?..
— Думаю, в самом деле. Он знает каратэ.
— Я тоже.
Тут я с восхищением воззрилась на Костика, ибо мне всегда импонировали люди, обладающие недоступными мне качествами. Если бы он похвастался умением виртуозно вышивать гладью или запекать баранью ногу, я бы не преисполнилась таким восхищением, даже прекрасный шофёр не вызвал бы у меня такого восторга, разве что лётчик или навигатор…
И я сочла своевременным вытащить бутылку вина, а также загодя приготовленное жаркое с грибками.
— Тогда уж вас наверняка заметила бы эта янтарная шайка, — язвительно прокомментировала я. — Хорошо, что ты не попытался спасаться бегством. Ты хоть что-то услышал?
— Он наверняка больше, — со вздохом признался Костик, берясь за штопор. — Я только фрагменты, но все-таки понял — речь шла об оценке янтаря с золотой мухой и возможности продажи всех трех диковинок чохом.
— Значит, они у них? Все три?
— Tax получается. Причём каждый спрятан где-то отдельно. Ну и, разумеется, обсуждали проблему дележа прибыли. Ведь их там было четверо — Франек, Люциан, Валтасар и этот мешок с костями…
— Какой мешок?
— Я имею в виду вашу Идусю. Форменный скелет. У меня создалось впечатление, что янтарь — коллективная собственность. Считаешь, такое возможно?
— Если Франек первым похитил янтарь — сейчас я не говорю об убийстве, — а его напустил Валтасар, то вот уже и двое. Сладкий пе… то есть Казик, впоследствии супруг Идуси, отнял у них янтарь и стал его хозяином, так что Идуся его наследница. Тут присоединился Орешник, не задаром же рыскал, вынюхивая потенциальных покупателей, наверняка ему обещали взять в долю. Как видишь, все они зажали в зубах свой кусок пирога и имеют право претендовать. Ну, юридически никаких прав не имеют, но своего не упустят, а поскольку зависят друг от друга, вынуждены держаться вместе. Хотят они этого или нет.
— Скорее нет, — не сомневался Костик. — Каждый с большим удовольствием утопил бы компаньона в ложке воды, да руки коротки. После бурной дискуссии вроде бы договорились прибыль поделить поровну, после чего занялись шейхом. Он ведь шейх, тот араб?
— Никакой он не шейх, просто нормальный нефтяной магнат. Мультимиллионер.
— Они его чуть ли не королём считают и решили запросить четыре миллиона, по миллиону на нос. Долго препирались, насколько опасно признаться в наличии подозрительного по происхождению янтаря, и тут явился индус.
— Я видела, когда он приехал. Тридцать две минуты прошло с начала совещания, на часы смотрела.
— Очень помешал компаньонам. Пришлось менять тему разговора, пани Идуся начала великосветскую беседу, так что индус наверняка непричастен к афёре, просто ему надо было переговорить, с Орешником с глазу на глаз, не думал не гадал; что окажется в таком обществе. И в результате все ушли. Я бы не удивился, если бы они вскоре опять подтянулись по одному. Ты не видела?
