Пустыня встретила их тишиной и иссиня-чёрным бесконечным небом. Ветер утих, и казалось, над ними раскинула свое звёздное покрывало сама богиня Луны. После удушающих благовоний и запаха крови в шатре дохнуло прохладой.
– Как же красиво… – прошептала Агата, на мгновение отрываясь от Джонотана и запрокидывая голову.
Её рассыпавшиеся в беспорядке кудри щекотали его шею, а тёплое дыхание касалось щеки. Неожиданно она посмотрела на него так осознанно, словно и не было никакого дурмана.
– Джонотан ди Арс, – прошептала она, и он на мгновение сбился с шага от нежности в её голосе.
– Что вы там копаетесь? – Вильхельм уже привёл в чувство Хайрата: тот со связанными руками и стеклянным взглядом покорно стоял рядом лошадью. Орхана пират просто перекинул через седло перед собой.
– Куда же мы? – Агата неожиданно не захотела садиться на лошадь и изо всех сил вцепилась в его руки. – Я не хочу никуда ехать. Я хочу…
– Агата!
Он попробовал её образумить. Ухватив под шею, заставил одурманенную пленницу смотреть на него, но потемневший взор её больших глаз только блуждал по его лицу, переходя с подбородка на губы и снова бездумно скользил по коже. Агата изо всех сил тянулась к нему и мучительно хмурила лоб оттого, что это не удавалось.
– Агата! Ты слышишь меня?!
Не добившись ответа, он поднял её за бёдра и усадил боком на седло. Вскочил следом – слава богам, Агата сама потянулась к нему и не сверзилась с лошади – и ухватил поводья.
– Держись за меня, – прохрипел он, чувствуя, что из последних сил не думает о том же, о чём и она: о том, как хочется, чтобы весь мир вокруг исчез, хоть провалился в бездну, лишь бы никто не помешал целовать её так жарко, как требует сейчас всё нутро.
Боги, ему потребуется слишком много выдержки, чтобы не сойти с ума!
Она потянула с плеч покрывало, когда Джонотан почувствовал, как царапает кожу магия Вильхельма. Он отшатнулся было, но магия скользнула мимо.
Агата моргнула, обернувшись на пирата совершенно осознанно:
– Убью… – и вдруг обмякла в руках Джонотана.
– Не благодари, брат, – хмыкнул Вильхельм, весело глядя на Джонотана, чьё лицо явно наливалось яростью. – Хотя, знаешь, я на твоём месте не удержался бы и воспользовался дурманом. Ну какая горячая крошка!
– Иди ты!
– У тебя стальные нервы, мой мальчик! Уважаю, – расхохотался Вильхельм, разворачивая кобылу с повисшим без сознания Орханом и ведя в поводу Хайрата.
Он довольно цокнул, позволяя себе разглядывать стройное бедро Агаты, оголённое до самой талии, и то, как маняще сверкает на её тонкой щиколотке проклятое золото.
– Хочу, чтобы всё было по-настоящему, – бросил Джонотан и пустил лошадь вперёд, покрепче подхватив Агату, которая, точно уснув, доверчиво прижалась к нему щекой.
Агата задумчиво уставилась в потолок, не в силах пошевелиться. Какое по счёту мучительное пробуждение это было с тех пор, как она покинула отчий дом? А покинула ли? Может, всё, что происходило в последнее время, лишь морок, и сейчас она по-прежнему дома? Тело нежно обнимает пушистое, воздушное одеяло, подушка под головой тоже нежная, в которой можно утопать и видеть самые причудливые сны. Из знакомого окна падают ласковые лучи энарийского солнца. В воздухе тепло, а не удушающе жарко, как в Ануаре. Она дома.
– Деточка моя, как ты? – заботливо склонилась над ней чья-то тень.
Элен! Ну конечно… наверное, она схватила лихорадку и жестоко бредила несколько дней, которые сложились в нескончаемый кошмар. Пираты, сражения, мерзкий жестокий Хайрат, головы на пиках… Даже Айра, что шипела словно змея, глядя на Агату рядом с Орханом. Абая, плотно закрывающая тело и голову, мешала дышать… Шатёр. Был ещё какой-то шатёр. Звёзды. Кажется, пустыня. Но эта часть сна уплывала безвозвратно.
Агата глубоко вздохнула. Сейчас всё было хорошо. Она дома, она в безопасности, и только Джонотан…
– Где он?
– Кто?
– Джонотан ди Арс, – прошептала Агата пересохшими губами.
– Ох! Я думала, ты наконец-то забеспокоишься о своём отце, о кириосе ди Эмери! – всплеснула руками Элен, точь-в-точь напомнившая самую строгую наставницу в монастыре, читающую нотации о прилежании, послушании родителям и прочем, прочем…
– Почему я должна о нём беспокоиться? – прошептала Агата. – Если мы дома, то он наверняка в своей комнате.
Элен вдруг уселась обратно на кровать, схватила Агату за ладонь и сжала пальцы изо всех сил. Лицо компаньонки собралось в скорбные морщинки, брови горестно сошлись на переносице, казалось, ещё немного – и она расплачется от переживаний.
– Девочка моя… – принялась причитать Элен. Поправила подушку, убрала со лба Агаты растрёпанную прядь и поправила одеяло, будто теперь боялась взглянуть в глаза и увидеть в них… что? Безумие? – Ваш отец их накажет. Всех. Он обязательно… И…
Агата прикрыла веки и снова тяжело вздохнула.
– Ладно, – приподнявшись, она села и снова посмотрела на Элен, чуть щуря глаза от яркого света. – Ладно, не бойся, я не сошла с ума. Значит, это не сон. Это Восток…
