Джонотан с трудом разорвал поцелуй, чувствуя горьковатый привкус на губах: конечно, её опоили!
– Джонни, – в голосе Агаты было столько мольбы, что защемило сердце, но Джонотан сжал зубы и, стараясь не замечать ласковых поглаживаний, осторожно отстранился.
– Смотри, кто тут у нас! – Вильхельм одной рукой удерживал за тощую шею Хайрата, а второй прижимал к его горлу клинок.
– Ты! – проронил Джонотан, уже готовый броситься на предателя, из-за которого едва не лишился головы, когда нежные ладошки ловко пробрались под его рубашку и недвусмысленно скользнули по животу.
– Джонни… – Агата смотрела на него с таким желанием, что связные мысли испарялись, словно вода под жарким солнцем Шарракума. – Я хочу тебя прямо сейчас. Пожалуйста, Джонни.
Она потянулась и поцеловала его, куда дотянулась – чуть ниже уха, – щекотно и горячо, отчего Джонотан прикрыл глаза.
– Агата, – позвал он. Выдержка давалась ему с трудом, но он смог отстраниться вновь, разворачивая её лицом к себе и удерживая за плечи. – Агата!
– Джонни! – она едва ли не плакала, потому что держал он крепко и она никак не могла дотянуться.
– О пресвятая плотва, – закатил глаза Вильхельм. – Я всегда не против немного поразвлечься, но, рыбка моя, так как ты собираешься это делать не со мной, а с малышом Джонни, потерпи немного. Потому что я могу захотеть присоединиться.
– Вильхельм! – рявкнул Джонотан, осторожно отводя руки Агаты от своего живота – она уже успела вытащить его рубашку из штанов.
– Джонотан… ты такой грозный! – вздохнула Агата, совершенно не реагируя на слова Вилли и глядя потемневшими от зелья и страсти глазами – настоящими омутами.
– А что «Вильхельм»? У меня руки заняты, – он выразительно встряхнул Хайрата с такой силой, что у того клацнули зубы. – А то я бы не сдержался.
– Вас обоих… ждёт смерть! – прошипел Хайрат, видимо, пришедший немного в себя от энергичных встряхиваний.
– Можно ему голову отпилить? – попросил Вильхельм у Джонотана, с интересом наблюдая, как тот перехватил руки Агаты за запястья и удерживает её от дальнейших покушений на свою честь и достоинство. – Тогда я смогу подержать рыбку, а ты возьмешь этого.
Вильхельм поддел пыльным от песка сапогом бессознательного и связанного Орхана.
Джонотан крепче прижал Агату к себе, намертво схватил за плечи, прижав её руки к бокам и не позволяя двигаться и сделать какую-то глупость или отвлечь внимание Вильхельма, который удерживал всё ещё опасного врага.
– Стой же, – сердито шепнул он, сердясь и на себя, что чувствует её желание и понемногу сходит с ума от этого влекущего, затмевающего разум жара.
Кто бы подумал, что больше всего может помешать сама же Агата, которую они так усердно пытались выцарапать из лап ануарских ублюдков! Агата была сильна, и эта борьба с ней и попытки не причинить ей при этом боль выматывали всё сильнее, а учитывая, сколько Джонотан уже провёл без сна и отдыха…
– По моему приказу… сюда придут люди, очень много моих верных убийц, – прохрипел Хайрат, дёрнувшись, но Вильхельм держал его крепко. – Моя стража…
Джонотан мрачно глянул на мага, который изо всех сил тянул время и силился использовать свой дар, но он был один, а их – двое. На сей раз древняя наука математика играла против предателя, не так, как в торжественном зале во время танца. Зря Хайрат позволил Орхану его отпустить. Один просчёт – и теперь ублюдок поплатится за свою фатальную ошибку.
Среди теней скользнул Десир и коротко прижал кулак, отчитываясь, что все враги повержены: долг выплачен! В чёрной страже Акрама аль Асада всегда говорили: «Убей до того, как убьют тебя». Хайрату стоило у них поучиться.
Вильхельм перехватил мага поудобнее и не стал тянуть – впечатал головой в один из деревянных столбов, удерживающих шатёр. Хайрат дёрнулся и обмяк.
– Вильхельм! – Джонотан дёрнулся было к Хайрату, но почуял, что тот дышит.
– Да достал, крыса пустынная, – Вильхельм сплюнул. – Пусть отдохнёт. Не магию и силы же на него, ублюдка, тратить. Можно, конечно, и сразу… – пират задумчиво потянулся за своей кровавой саблей, будто раздумывал, не стоит ли отсечь уже голову незадачливому врагу.
Агата тут же воспользовалась заминкой и тем, что хватка на её руках ослабла, и прижалась к Джонотану всем телом.
Вильхельм глянул на неё и неожиданно сдёрнул с кровати тонкую простыню:
– На, заверни её хотя бы. Я ж не удержусь, и мы опять подерёмся, а надо валить отсюда.
Тени, пришедшие с Десиром вместе, уже растворились в ночной темноте пустыни, словно здесь их и не было, остались лишь оглушённые и отброшенные воины в белом.
– Стража скоро очухается. Говорю, прирезать – и дело с концом.
Джонотан на лету поймал тонкую ткань и, пока Агата целовала его куда-то в ключицу – выше не дотянулась, – накинул на плечи.
– Надо забрать этих двоих, – сказал он, подхватывая Агату на руки.
– Без тебя знаю, – Вильхельм, не церемонясь, схватил за шиворот одного и второго и поволок за собой к выходу из шатра. – Должен будешь.
