…Ведь перед глазами так и стояло лицо Джонотана, и его губы, кусающие задумчиво гладкий краешек пера, а больше всего на свете хотелось, чтобы они прикоснулись к ней. Чтобы он однажды остановил в коридоре, прижал к стене и признался, что и сам не может спать, не думая о ней.
Она была влюблена в него до дрожи в пальцах и комка в горле, когда понимала, что никогда не сможет сказать это вслух. И даже сейчас – до сих пор не призналась! Джонотан… Агата с силой сжала в руках тонкую ткань занавеси, удерживая рвущееся изнутри отчаяние. Всё ли с ним в порядке? Сумеет ли он доказать, что Вильхельм врёт?!
Сердце сжималось от тревоги, но Агата заставила себя собраться и вспомнить всё, что знала про загадочный Ануар. Они прибыли в столицу – Шарракум. Здесь процветала торговля, порт привлекал выходцев из самых разных стран, что делало нравы мягче, а законы менее суровыми, по сравнению с остальной страной. Законы были строги и здесь, но она уж точно ничем себя не скомпрометирует, выглядывая из-за занавесок.
Агата надеялась разглядеть улицы, возможно, даже запомнить путь от пристани до дома господина Орхана, но паланкин со всех сторон окружили всадники, поэтому ей пришлось довольствоваться видом на верхние этажи простых домов терракотового цвета с причудливыми, украшенными мозаикой и искусной лепниной башенками ветроуловителей-бадгиров.
Из уроков Агата помнила, что такая простая конструкция могла отлично охлаждать помещение без всяких амулетов: за счёт воздушных потоков, проходящих через охлаждённые подвалы помещений, воздух внутри вентилировался и остывал, а излишнее тепло через эти же башни выходило наружу. Они радовали глаз и оживляли однообразие построек, но сложно было поверить, что хоть что-то здесь может принести прохладу. Ветра не было вовсе, в плотном влажном воздухе пахло чем-то пряным, кажется, жареной рыбой и умопомрачительно – свежим хлебом, отчего сразу же захотелось есть. К привычным запахам примешивался растекающийся сладкий дурман благовоний и дым кальянов – такой тяжёлый и душный, что Агата чихнула и поспешно отпрянула от занавеси. Ужасно хотелось сменить наряд с облегающего на что-то воздушное и свободное, что позволило бы воздуху остужать кожу.
Выждав немного и убедившись, что никто из сопровождающих не обратил на неё никакого внимания, она вновь выглянула.
Острые тени неподвижных пальмовых листьев серыми полосами расчерчивали гладкие стены. Внешне аскетичные дома, кажущиеся вырезанными из картона на фоне яркого голубого неба, чередовались с более богатыми. Эти не лепились так тесно друг к другу, и через высокие, тоже ничем не украшенные снаружи сплошные каменные ограды свешивалась пышная зелень и цветы, больше похожие на диковинных птиц, а не на растения.
На улице, кажется, было оживлённо – продвигались они медленно, и до Агаты доносились обрывки разговоров на ануарском. Она попробовала разобрать хотя бы отдельные слова, но получалось плохо, потому что в жарком воздухе стоял многоголосый гул, смешивающийся с цокотом копыт, судя по звуку, по булыжной мостовой. Что ж, ей ещё представится возможность проверить, насколько хороши были её учителя.
Вскоре они свернули на более узкую улицу, по бокам которой впритык друг к другу стояли дома. Кажется, богатые, потому что зелень за оградами и даже в немногочисленных маленьких окнах стала встречаться всё чаще. Здесь было тихо, только эхом отражался от стен перестук лошадиных копыт.
От неудобной позы заломило всё тело, и Агата села поудобнее, подтянув колени к груди и положив на них голову. И без того уставшая, она прикрыла глаза и не заметила, как задремала под мерное раскачивание паланкина.
Очнулась Агата от того, что носилки опустили на землю, и она чуть не вывалилась, пребольно ударившись локтем о деревянный столбик. Ворох шёлковых занавесей ничуть не смягчил удар, и она едва успела принять невозмутимый вид, когда они отодвинулись, и Хайрат, расплываясь в улыбке, подал ей руку.
Чувствуя слабость после сна в неудобной позе и лёгкую растерянность, она приняла руку посла без задней мысли и зашипела от боли, совершенно не готовая к тому, что по всем нервным окончаниям будто бы прокатился огонь.
– Рад, что вам так понравились виды Шарракума, – улыбнулся Хайрат, помогая ей встать на ноги. – Однако на будущее учтите, что, вплоть до самой свадебной церемонии, никто из мужчин не должен видеть вашего лица.
– Кроме вас, разумеется? – не сдержалась Агата, вырывая руку и радуясь, что боль сразу же исчезла и она смогла разглядеть что-то вокруг кроме лица и глаз посла.
Они оказались не просто у большого дома богатого господина – это здание куда больше было похоже на дворец. Высокие каменные стены, из-за которых возвышалось буйство зелени и цветущих деревьев, окружали мраморное здание с высокими колоннами.
Ворота были распахнуты, и причудливо петляющие дорожки так и звали ступить в этот благоухающий прохладой и свежестью сад. Словно пёстрый, полный жизни оазис посреди жёлтокаменной пустыни.
