– Ваша дочь, мой друг, – с готовностью отозвался в этот миг Орхан, – прекраснейшая из женщин. Она станет украшением моего дома, а наше с вами общее дело будет процветать. Восхищаюсь вашим талантом находить союзников. И рад, что вы обратили ваш взор так далеко за море. Я рад породниться с вами, кириос. И если у меня были какие-то сомнения прежде, то, как только ваша чудесная дочь переступила порог моего дома, они пропали. И в качестве благодарности и моего доброго расположения я подарю вам один из своих кораблей. Уверяю, мои люди так же надёжны, как ваши, и будут хранить ваш покой на пути домой, вы заслужили это после всех злоключений по дороге сюда. А найти капитана и команду для такого прекрасного торговца, как вы, не составит труда.
– Благодарю за столь высокую оценку моих деловых качеств, – ди Эмери приложил руку к сердцу и немного наклонил голову, – и за столь щедрый дар.
«И не скажешь, что накануне он дрожал от ужаса из-за того, что правда об артефакте может вскрыться», – мрачно подумала Агата, улыбаясь так, что уже начало сводить скулы, и мысленно обещая себе поискать местную библиотеку или что-то вроде того, где можно будет попробовать узнать об артефакте. Орхан сказал что-то про активацию, а значит, вполне вероятно, что у неё на ноге сейчас не золотая побрякушка, а действительно ценная вещь.
– А ведь ди Арс хороший капитан и сильный маг, – елейно протянул Хайрат на ануарском, вздыхая. – Жалко будет терять такого, особенно с учётом договора с этим, – он взглядом указал на ди Эмери.
– Договорись со вторым, как его там? Который пират, – небрежно отмахнулся Орхан. – Как временное решение, разумеется. Когда найдём замену, отрубим пирату голову.
– Прекрасный план, господин, – хмыкнул Хайрат.
Лицемерная тварь! Агата изо всех сил сжала край подушки, на которой сидела, представляя, что это шея Хайрата. А ведь был таким обходительным на приёме в честь её дня рождения! А теперь делает всё, чтобы Джонотана казнили. И ведь не вмешаешься, иначе придётся показать, что она их понимает, а это преимущество Агата предпочитала пока оставить в тайне.
Да и не поможет её вмешательство: что бы она ни сказала, это будет проявлением заботы о Джонотане, а Орхан подобного явно не потерпит. Самовлюблённый восточный хлыщ! Чтоб тебя твои змеи из гарема покусали! Если её план не сработает, то она устроит ему «украшение его дома», пусть даже это будет последнее, что она сделает в своей жизни!
Агата мило улыбнулась и продолжала изображать изящную, очень дорогую и очень молчаливую статуэтку до конца обеда, чем, кажется, несколько усыпила бдительность Орхана и бросающего на неё подозрительные взгляды Хайрата.
Медленный вдох, и ещё более медленный выдох. Джонотан провёл в этой темнице на одном месте, не двигаясь, уже целую бесконечность. Только полная неподвижность и глубокое дыхание могли вернуть ему утерянную силу. «Выгорел», – как насмешливо, но точно бросил Вильхельм.
Он и правда выгорел дотла – и не только потому, что обратился к своей магии, сражаясь с нашествием пиратов, бросаясь в абордажный бой, чтобы защитить то, что было дороже всего. Джонотан готов был сгореть, лишь бы не дать погибнуть в море и от рук грязных ублюдков Агате: ведь
Проклятье! Именно он, ведомый жаждой мести и поиском правды.
Он провёл здесь, в Ануаре, последние годы, и обнаружил следы родителей, что когда-то побывали на берегах восточной страны и погибли вскоре после этого. Именно он разузнал про артефакт, который так тщетно много лет искал Орхан – потому что именно этот артефакт оказался каким-то образом в руках Сезара ди Эмери. Джонотан понял, что единственный способ узнать правду – это помочь Орхану заключить сделку с ди Эмери, ключевым элементом которой станет загадочная семейная реликвия.
За последний год Джонотан почти докопался до правды, он чувствовал все эти годы, что родители погибли не просто так, что кому-то была выгодна их гибель, случившаяся так скоро после путешествия на Восток. Удалось выяснить, что они привезли немалое богатство и погибли так скоро и нелепо: отец Джонотана никогда бы не направил яхту в шторм, он всегда прекрасно чувствовал стихию и её опасность!
Джонотан сделал всё, чтобы эти переговоры с Орханом начались, чтобы Сезар раскрыл карты, которые держал в рукаве всё это время… И невольно ведь именно он, Джонотан, втянул Агату в эту проклятую сделку.
Снова сделав глубокий медленный вдох, Джонотан представил, как светлая, сияющая сила Солнца – местного божества – наполняет его изнутри, исцеляя и возвращая способность обращаться к живой энергии и становиться больше, чем он есть на самом деле. А когда открыл глаза, то будто со стороны увидел, какими тёмными и мрачно-кровавыми они стали. Он искал правду и нашёл её.
