Никогда он не допускал, что виновником смерти родителей мог быть сам Сезар ди Эмери. Отец Агаты слишком умело защищал свой разум от чужого вторжения, и это было с ним всегда, уходил от влияния, словно становился неуловимым. Впрочем, Джонотан и не мог предположить, что тот горюющий от потери жены мужчина может быть не жертвой, а виновником трагедии. И только теперь всё встало на свои места. Теперь есть вполне определённая причина для ненависти, а не только навязанный долг и скотское отношение ко всем людям, даже к собственной дочери.
– Ana dhahib liqatlih, – произнёс Джонотан во тьме одними губами на ануарском. – Я убью тебя, Сезар ди Эмери.
Больше ничто не удержит его от мести.
На миг Джонотан представил, что овладевает могуществом магов стихии – может уже не только проникать в чужую душу и связывать её с собой, но и стать больше, разломать к демонам и эту мрачную камеру и решётку, удерживающую внутри.
И тьма будто услышала его и колыхнулась, оживая. Решётка поплыла перед глазами, отчасти скрытая сумраком и влажным колыханием воздуха.
– Hal ‘ant huna? – прошелестело чужое дыхание.
– Naem, – эхом отозвался Джонотан, одним движением поднимаясь и подходя к двери. – Я здесь.
Тень за решёткой ожила и проступила человеком в чёрной маске на всё лицо, из-под которой едва заметно блестели тёмные глаза.
– Отдали приказ убить тебя на рассвете, – произнесла тень.
Ключ повернулся в замке, раздался глухой скрежет и щелчок.
– Уходи, быстро, – проговорил теневой страж со знакомым говором.
– Десир, ты?
– Я, – ухмыльнулась тень и отступила, пропуская Джонотана в коридор.
– Как ты сюда проскользнул? – Джонотан бесшумно прошёл за провожатым, и они оказались в маленькой, тускло освещённой чадящей масляной лампой комнатушке.
– Когда ищешь возможность отдать долг жизни, нет ничего невозможного.
Джонотан не мог увидеть кривую улыбку бывшего вора, но почувствовал её, на ходу переодеваясь в предложенные им чёрные одежды, чтобы скрыть и своё лицо.
Мысленно поблагодарив богов и себя за то, что пару лет назад спас от казни за воровство тощего как жердь юношу, Джонотан проследовал за ним по петляющим каменным коридорам, уходящим то вниз, то вверх под землёй. Здесь уже не было никакого освещения, теневой страж шёл в полном мраке и вёл за собой так уверенно, явно был здесь не раз.
Два года назад, когда Джонотан впервые оказался в самом Шарракуме, он ужаснулся жестокости законов Ануара и не мог не заступиться за угловатого и злого воришку: тот хоть и дрожал от ужаса от неизбежного наказания, но скалился на стражей, которые примчались на крики торговца. Украденная золотая подвеска могла стоить Десиру жизни (или как минимум отрубленных рук).
Уже потом Джонотан узнал, что парень украл её, чтобы попасть на отбор в теневую стражу начальника береговой охраны, опаснейшего человека Ануара – Акрамаи аль Асада: сбор был огромен для почти нищего парня, что ухаживал за больной сестрой.
Скрипнула тяжёлая, обитая железом дверь, но этот звук поглотил гомон торговой площади: они вышли из подземелья одним из многих потайных ходов, известных только теням.
– На восходе отплывает торговое судно «Амарелла», идут к Энарии, это твой шанс, – Десир вложил ему в руку маленький звякнувший мешочек. – Теперь мой долг полностью уплачен.
Джонотан, сощурившись после полумрака подземелья, посмотрел вверх: на выцветшем, пылающем жаром небе практически в зените застыло солнце. Чёрная злость словно скрылась от яркого света, уступая место тревоге:
– Нет. Я должен увидеть Агату. Сможешь провести меня в дом Орхана?
Десир отрицательно замотал головой и отступил прочь.
– Я должен её увидеть, – повторил Джонотан на ануарском, преследуя стража и чувствуя, как плещется внутри восстанавливающаяся магия, но ему не хотелось заставлять друга.
– Весь город – словно растревоженный улей, – с трудом перевёл мысленно Джонотан: голос тени, готовой слиться даже с крохотной тенью тканевого навеса у грязной стены дома, прозвучал глухо. А вот следующие слова были ясны как молния, разорвавшая полумрак: —…Все только и говорят о том, что господин наконец выбрал себе первую жену. Обряд уже завтра.
Выбрал жену, значит?!
– Ты поможешь, – вместо убеждений прохрипел Джонотан, сжимая кулаки: он не отдаст Агату, не откажется от неё, как отказался кириос ди Эмери. Он втянул её в это, хоть и не предполагал, что Сезар ди Эмери пораскинет мозгами и решит, что для надёжности сделки с Орханом ему не хватит артефакта и надо присовокупить к договоренности собственную дочь!
И именно он теперь должен Агату из этого вызволить. Они ещё не закончили их спор. Он ещё ни разу по-настоящему не коснулся её губ.
Джонотан мучительно остановил жаркие воспоминания их ночи в её каюте и то, чем едва не закончилось всё, если бы не шторм. Если бы не проклятый Вильхельм!
– Я не влезу в спор с Орханом, – бросил Десир, собираясь привычно смыться: он всегда предпочитал ускользнуть от опасности, и даже железный кулак аль Асада не мог выбить из бывшего воришки застарелую привычку. – Это его невеста. Не твоя, – оскалился наглец напоследок.
