Она повернулась, вновь отыскивая Джонотана в кругу теней, отвлеклась и наступила на уже сброшенное покрывало. Ноги поехали, Агата взмахнула руками в отчаянной попытке удержать равновесие и не рухнуть позорно, всё испортив.
Она уже сжалась, прикрывая глаза и предчувствуя неминуемое падение, когда горячие уверенные ладони скользнули по её талии, и она с размаху впечаталась в твёрдую грудь.
– Джонотан! – выдохнула Агата ему практически в губы.
Она ухватилась за его плечи, чтобы не упасть, её обнажённая грудь прижалась к его голому торсу так, что цепочки впились в кожу.
– Танцуй, дикарка моя, – прихрипел Джонотан. Его ладони скользнули по пояснице, пальцы на мгновение сжались, словно он не мог заставить себя выпустить её из объятий. – Или нам отрубят головы.
Агата отпрянула и послала подавшемуся вперёд Орхану самую соблазнительную улыбку. Хотя её потряхивало от страха и возбуждения, от близости Джонотана и того, с какой готовностью всё внутри отозвалось на его прикосновение, она больше не смотрела на него.
К счастью, музыка затихала, барабаны прогрохотали в последний раз так громко, что внутренняя дрожь рассыпалась ощутимыми мурашками. Агата замерла на мгновение с высоко поднятыми над головой руками.
Кажется, смолкла музыка, и послышались овации, а может быть, ей всё это чудилось, потому что в ушах гудело, а перед глазами поплыло.
Агата качнулась вперёд, приложила руку к груди, чувствуя, как бьётся под ладонью сердце, и склонилась в поклоне перед Орханом.
– Моя невеста – удивительная девушка, – поднявшись, начал Орхан на своём языке, – раз знает о древнем танце, посвящённом богине Луны.
– Я знаю, господин, – проговорила Агата на ануарском, вызывая удивление всех собравшихся. Даже Хайрат, сверлящий её убийственным взглядом, явно был сбит с толку.
Непривычные слова с трудом складывались в предложения, но тем лучше: пусть оценят её старания и трудности, ведь она так готовилась к этому дню.
Агата коснулась сложенными руками почти полностью обнажённой груди, посылая горящий взгляд Орхану.
– Это мой подарок, о Солнце моей жизни. Если мне суждено провести жизнь на Востоке, я сделаю всё, чтобы стать одной из вас. Великая богиня Луны снизошла ко мне этой ночью и научила…
Вильхельм одобрительно цокнул, разглядывая её безо всякого стеснения, отец отчаянно отводил взгляд и искал поддержки у сидящей рядом Элен, но Агата снова смотрела только на Орхана, способного определить её судьбу.
– Ты говоришь на ануарском… – медленно и задумчиво заметил он.
– Богиня Луны снизошла до моих просьб, – проговорила Агата, – наставила меня и открыла, как доставить тебе удовольствие, мой господин.
Ей показалось или сзади кто-то дёрнулся было к ней? Оглянуться и посмотреть она не могла: что бы Джонотан ни придумал, сейчас ей надо дойти до конца. Она не может попросить свободы для себя: здесь, в кругу всех этих гостей, подобное станет оскорблением хозяина дома, к тому же оскорблением от женщины.
Сейчас Орхан смотрел благосклонно, хоть и задумчиво: ему явно понравился и танец, и то, что он видел. И удивило её знание языка… Но Агата отметила, что никто не торопится помочь ей прикрыться. И в целом никто, кроме разве что отца и Элен, не выглядит шокированным. Да, взгляды были заинтересованные, оценивающие – она почти физически ощущала их на себе. И это заставило распрямить плечи и убрать руки от груди.
– Богиня Луны подсказала, что после этого танца господин выполнит любую мою просьбу, – проговорила она ровно, прямо глядя на Орхана.
– Да нерушима будет её воля, – проговорил Орхан, сощурившись, и улыбнулся. – Проси!
Агата облизала пересохшие губы, борясь с желанием оглянуться на Джонотана, и, стараясь, чтобы голос не дрожал от волнения, медленно проговорила:
– Позволь мне, о господин, быть рядом с тобой не одной из многих, но единственной женой по праву и…
По залу пронёсся шепоток, сзади раздалось приглушённое восклицание, и Агата почувствовала, как горячие пальцы коснулись её обнажённой спины, заставив сделать крохотный шаг назад. Следом она услышала лихорадочный шёпот:
– Агата, не смей!
Но и сейчас она не обернулась, глядя в глаза Орхана, который задумчиво потирал подбородок, ожидая окончания просьбы.
Хайрат склонился было к его уху, начиная что-то нашёптывать, но Орхан отмахнулся. Хайрат исподлобья посмотрел на Агату, а потом нахмурился, словно что-то почувствовав. Его взгляд скользнул куда-то за её спину. Агата переступила с ноги на ногу. Сердце забилось где-то в горле, а кожу покрыл холодный пот.
Она шагнула в сторону, пытаясь закрыть собой Джонотана, уже понимая, что произошло. Цепочки звякнули, но этот тихий звук потонул в приказном крике Хайрата, указавшего за спину Агаты:
– Взять его!
Стражи Орхана в белом среагировали так стремительно, что не более вздоха прошло, когда Джонотана скрутили и бросили на пол, заставив склониться перед Орханом. Чёрную повязку, прячущую его лицо, сорвали – и теперь ничего не скрывало лицо Джонотана ди Арса, знакомое многим в этом зале.
