Орхан подал знак, теневые стражи, не прерывая своего танца, теперь обступили её совсем плотно. Вряд ли хоть кто-то из гостей, кроме сидящего на возвышении Орхана, мог видеть её изгибающееся, теперь практически обнажённое тело.
Поверх голов стражи она поймала довольный взгляд Вильхельма, который вольготно расположился неподалёку от Орхана и, улыбаясь едва заметно отсалютовал кубком, искренне наслаждаясь представлением.
Ах так! Вот ведь наглый… пират!
Агата повела плечами, позволяя скользнуть по телу и упасть к её ногам ту вуаль, что ещё прикрывала грудь. Цепочки ожерелья делали её такой чувствительной, что Агата скользнула руками, словно желая прикрыться или, наоборот, прося о ласке.
Орхан, кажется, подался вперёд, но она не смотрела, чтобы лишний раз не натыкаться на масленый взгляд Хайрата и откровенно веселящийся – Вильхельма. Но даже резко развернувшись спиной, она чувствовала горячий взгляд обнажёнными лопатками.
Звякнули, взметнувшись золотыми змейками, цепочки. Агата зацепилась взглядом за судорожно сжатые кулаки одного из теней, взгляды и близость которых едва ли замечала до этого момента, улыбнулась, плавно поднимая обе руки и покачивая бёдрами.
Скользнув взглядом по блестящему от пота загорелому сильному торсу, взглянула в лицо тени, что был так напряжён, и едва не споткнулась, на мгновение сбиваясь с ритма и чувствуя, как грохот сердца заглушает барабаны.
Лица теней наполовину прикрывали чёрные маски, но ей хватило насмешливо изогнутой брови и сердито полыхнувших таких знакомых глаз, чтобы задохнуться.
– Убью, – долетел до неё сердитый выдох, потонувший в гуле крови у неё в ушах.
Агате показалось, что всё тело её вспыхнуло. Щёки горели так, что лёгкая ткань, прикрывающая нижнюю часть лица, казалось, воспламенится.
– Джонни! – прошептала она одними губами, срывая платок, закрывающий лицо, потому что воздуха стало катастрофически не хватать.
Подчиняясь танцу, стражи сделали новый выпад, и Джонотан, как настоящая тень, повторил их движения – пригнулся низко и бесшумно скользнул босыми ногами.
– Ты что творишь, ненормальная?! – голос Джонотана, казалось, вибрировал на коже вместе с гулом барабанов, когда он замер вместе с другими воинами в низкой боевой стойке, касаясь ладонью пола и подняв голову.
Она чувствовала его взгляд, чувствовала, как горит разгорячённое танцем тело, и больше всего на свете хотела броситься прямо к нему. Он всё-таки пришёл! Конечно же, он её не бросил, что бы ни говорили Вильхельм и предатель Хайрат!
– Ты, – выдохнула она, и, видимо, что-то мелькнуло в её глазах, потому что взгляд Джонотана исподлобья, обещающий все кары небесные, смягчился на мгновение, а потом он почти нежно пообещал:
– Выпорю! Ты – моя!
Агата задохнулась от его гнева и жаркой волны. Сузила сердито глаза и опустилась на колени, вздымая высоко руки, пробежала пальцами одной руки по другой, обвела грудь и послала нежную улыбку Орхану, который не сводил с неё горящего взгляда.
Джонотан остался за спиной, и она прогнулась назад, прижимая раскрытые ладони к груди, запрокидывая голову так, что косы змеями свились на полу. Только бы убедиться, что ей не почудилось, что это и правда Джонотан, её Джонни.
– Ты мне не указ! – дерзко шепнула Агата, чувствуя, как цепочки скользят по обнажённому телу.
– Хороша, – прошелестел его голос практически над ней, когда все тени склонились над её распростёртым телом, закрывая от чужих взглядов. – Непокорная…
И хотя в голосе Джонотана звучало бешенство, Агата улыбнулась и легко поднялась на ноги, оборачиваясь несколько раз вокруг себя, чтобы проследить взглядом за Джонни, который вместе с другими тенями в стремительной пляске теперь обходил её по кругу.
Он был немного бледнее остальных, чуть менее смуглая от солнца кожа, но двигался так же ловко и уверенно, словно всегда был одним из них. Блестел пот на обнажённом торсе, красиво перекатывались сильные мышцы, и сабля в руке Джонотана лежала так, что не стоило сомневаться: он прекрасно ей владеет. Она видела это ещё на борту корабля, в сражении с пиратами…
На мгновение закружилась голова, и Агате пришлось выставить руку вперёд, чтобы удержать потерянное шаткое равновесие. Кончики пальцев мазнули по горячей коже, и она, словно очнувшись, отступила на шаг от тяжело дышащего Джонни, опуская руки и разжимая пальцы, придерживающие последнюю вуаль, которая лужицей розового шёлка стекла по её ногам, оставляя совершенно обнажённой.
– Всех убью, – хрипло просипел он, прежде чем склониться перед ней вместе с остальными тенями.
Но музыка и грохот барабанов ещё не смолкли, и Агата, пылая, с колотящимся сердцем, продолжала танцевать, вспоминая картинки из книги. Она, как могла грациозно переступила с ноги на ногу, качнув бёдрами, цепочки скользили по влажной от масел и пота коже.
Посмотрела на Орхана. Тот едва заметно улыбался, глаза его неотрывно следовали за её движениями. Агата почувствовала приятное, пьянящее чувство власти: кажется, у неё получилось. Впервые с её ночного побега Орхан выглядел довольным. Но о чём же теперь просить? Что задумал Джонотан?
