Существо, которое Вероника ненавидела больше всего на свете, стояло посередине темного зала, делая вид, что рассматривает витражи королевы Белании. Видящая спустилась вниз раньше короля, рассчитывая задержать Великого Черного, если Бон будет опаздывать. Меньше всего на свете ей хотелось снова видеть его, но еще сложнее было заставить себя с ним разговаривать. Вероника остановилась в нескольких шагах от бога, даже не повернувшего голову в ее сторону. Она начала поправлять подол и без того идеально сидящего платья, самого красивого, которое только смогла найти в неразберихе этой ночи. Снова очутиться в Доме-без-границ и не чувствовать себя королевой – этого она себе позволить не могла. Когда Валентин ее увидит, она должна быть еще прекраснее, чем в момент, когда он ее оставил. Пусть это будет началом его наказания.
Силуэт Орсона будил в ней немилосердные мысли о том, как она сворачивает ему голову с этими роскошными белыми волосами, которые когда-то были объектом ее жгучей зависти. Так долго она гасила в себе эти эмоции, стараясь принять, что произошло между ними, но та несправедливость, с которой Великий-гори-в-демоновом-пекле-Черный поступил с ней, в один момент вспыхнула ярким пламенем. К своему стыду, все, о чем она могла думать, это не о том, что происходит с Теоной, а о том, как бы причинить Орсону хоть каплю той же боли, что когда-то досталась ей.
– Еще раз доброй ночи, Вероника, – не меняя позы, сказал Орсон.
– Лучше бы ты исчез, – почти неслышно пробурчала она себе под нос, а вслух сказала: – И тебе.
За спиной Видящей послышались торопливые шаги, спасающие ее от продолжения диалога.
– Я готов! – прокричал на ходу Бон.
Он все еще был в пыльной дорожной одежде, поверх которой лишь добавилась перевязь с мечом.
Великий Черный наконец обернулся, за его спиной появился плащ, который заструился звездными переливами, вбирая в себя темноту окружающего сумрака.
– Подойдите ближе, – скомандовал он.
Когда они окружили его, Орсон, крепко взявшись за полу плаща, широко махнул рукой, оборачивая всех полупрозрачной мерцающей тканью. Вероника закрыла глаза, вспоминая потрясающее чувство, рождающееся при переходе, – будто тебя разделяют на мельчайшие крупинки, ты сливаешься с потоком вечности, а потом тебя собирают вновь уже в другом мире. В мире, который на протяжении многих лет снился ей каждую ночь.
Вероника жадно вдохнула небесно-чистый воздух Дома-без-границ. Стены как будто узнали ее. Ей даже показалось, что коридор стал чуточку у́же, будто Дом на радостях пытался ее приобнять. Она прикрыла глаза, мысленно послав Дому приветствие, и в ответ почувствовала под ступнями легкий толчок. Сколько бы ни прошло лет, а это место все еще было самым удивительным из всех, где она побывала.
Орсон, не обратив внимания на ее сентиментальный порыв и не сказав ни слова, устремился в глубь Дома. Бон быстро шел рядом с богом, удивленно озираясь по сторонам. Вероника на ходу невольно вспоминала свое первое появление в Доме и тот шквал переполняющих душу эмоций, которые ее тогда захватили. Но король, даже оказавшись в столь необычном месте, не выглядел ни радостным, ни восхищенным – он был напряжен и осторожен, будто в каждую секунду ожидал нового подвоха.
Великий Черный резко свернул вправо, в тупик, где перед ними появилась и сама открылась дверь такого же глубокого синего цвета, каким были выкрашены стены. Не оборачиваясь, он зашел внутрь. Бон, пропустив Веронику, чуть замешкался, но, когда вдалеке увидел Теону, резко сорвался с места.
Девушка сидела на невысокой лестнице, точно вырезанной изо льда, тянувшейся вдоль стены. Рядом стоял пустой постамент – в ее руках была Книга Времени. Теона, уткнувшись носом в один из ее разворотов, даже не заметила гостей – она сосредоточенно водила пальцем по странице. Орсон загородил спиной Теону и жестом остановил Бона и Веронику, готовых уже бежать к ней навстречу.
– Не отвлекайте ее, Книга только недавно присмирела. Надо ловить момент.
Бон даже чуть припрыгнул на месте, не желая его слушать.
Огромный зал игровой множился коридорами отражений зеркал друг в друге. На полу сгрудились большие стеклянные шахматы, точная копия которых, но в десять раз меньше, стояла рядом с Теоной на ступенях. На круглом прозрачном столе около девушки зеркальными рубашками вверх лежала рассыпанная колода карт, а чуть в стороне виднелись льдинки-кубики. Этот зал подарил Веронике много теплых и радостных воспоминаний, но именно здесь когда-то для нее все и закончилось.
– Белочка, – спокойно обратился Черный к Теоне, выждав немного времени, – твои друзья здесь, как ты и просила.
Теона, не отрываясь от чтения, подняла указательный палец, показывая, что занята. Лишь спустя несколько минут она оторвалась от Книги и наконец посмотрела на прибывших.
– Я не понимаю, Орс, – обратилась она к Черному, почти никак не отреагировав на появление Бона и Вероники, – тут есть запись Двуликой Мэв о первых богах, есть летопись старого мира, но нет никакой подсказки о том, что может происходить сейчас.
