Он снял джезву с огня, подсыпал в нее каких-то трав и провел быстро над угольями. Потом достал из деревянного сундучка маленькие чашки из тонкой керамики и разлил в них напиток.
- Этот настой из крымских трав не хуже юнаньского чая, - Эвлия Хаджи протянул чашечку гостю.
Разговор шел, конечно, по-татарски.
Камилл пригубил горячий напиток, признал его превосходным и маленькими глотками допил до конца. После этого он обратился к старому отшельнику:
- Ходжа, у меня много вопросов. События недавних лет обогатили мой опыт, но не прибавили мне мудрости. Странные события, противоречащие пониманию мира в обществе, в котором живет современный человек.
- Расскажи, сын мой, об этих событиях, - ответствовал святой отшельник.
Камилл ненадолго задумался, потом произнес:
- Я в начале хотел бы спросить о конях-призраках, появившихся в Крымских горах. Я сам их не видел, но мне о них рассказал мой друг. Сегодня же, на подходе к вашему жилищу, я слышал ржание табуна.
- Да, - отвечал отшельник, - в горах Крыма уже много лет как появились голубые призрачные кони. С некоторых пор до этого в горах жили только одичавшие лошади, которые паслись на склонах днем, а ночью отдыхали. А эти призраки спускаются вниз по ночам, а днем прячутся в ущельях. Да, их становится все больше, и они активны, словно ждут какого-то сигнала для действия, и они опасны для людей.
Эвлия Хаджи сделал паузу. Камилл молча ждал продолжения.
- Не по прямому велению Аллаха появились эти тайные посланники неведомого, - продолжил старик
Камилл запоминал каждое слово старца.
- Быстроногие скифские и кыпчакские предки этих коней, - продолжал Эвлия, - прославились в прошлом во всех сопредельных княжествах, и их потомки, оставшись без прежних своих хозяев, не могут успокоиться и после гибели. Тайна эта бездонна… Мне дано только знать, что тогда погаснут, истают эти голубые фантомы, когда на Полуострове закончится власть лживых и злобных людей.
Так говорил Эвлия Хаджи с нескрываемой тревогой.
Тревога святого отшельника передалась и Камиллу, который и без того был в напряженном состоянии.
- Ходжа, а не являются ли эти знамения предвестниками Ахырзамана, Конца Света? – спросил он.
- Нет, сын мой. До Ахырзамана столько лет, сколько люди еще не прожили на этой планете.
- Почему же эти знамения не появлялись в прежние века, в прежние тысячелетия! Ведь тоже немало злодеяний творилось и в Крыму, и в других странах! - воскликнул Камилл.
- Появлялись, но только не в Крыму. В Крыму тогда проживал исконный народ, хоть и трудно, но проживал, - спокойно отвечал Эвлия Хаджи. – А в Ассирии, уничтожавшей народы, и в Древнем Риме, тоже известном своей жестокостью к побежденным, призраки появлялись. О чем свидетельствую.
Эвлия сделал паузу, во время которой Камилл с нескрываемым трепетом воззрился на этого человека. Кто он? С каких пор обитает на грешной нашей земле?
Эвлия вроде бы не заметил беспокойства, отобразившегося на лице его посетителя, он продолжал:
- На пиру тирана Валтасара появился перст, начертавший на стене огненные слова возмездия не только правителю, но и всей его державе - так и случилось. В Древнем Риме ясным днем вдруг ожили каменные изваяния и зашагали по городу. В стародавние времена знамения проявлялись явно, ибо восприятие мира людьми было упрощенным, бесхитростным. Уже в девятнадцатом веке знамения стали символическими, завуалированными. Ныне же знаки судьбы могут замечать лишь редкие наблюдатели, даже если эти знаки лично к ним и не относятся.
Речь старого крымского святого вдруг стала классически строгой, речью университетского профессора. Камилл, в памяти которого промелькнул образ Финна, впитывал значения слов и понимал, что не должен упустить ни единой мысли, явленной в этой тайной пещере сегодня.
- Почему же в наше время эти знамения происходят в Крыму, а не в имперской столице? – произнес Камилл, когда старец сделал паузу.
- А я спрошу тебя: что ты знаешь о том, что происходит в московском Кремле?
Довод был неопровержимый.
Когда старец надолго замолчал, Камилл решился задать другой вопрос.
- Ходжа, мне довелось обращаться с небывалой ртутью красного цвета. Ее поведение и обстоятельства, при которых она открылась мне в земной глубине, заставили меня усомниться во внушенной мне моим образованием картине мира.
Он кратко рассказал старцу то, что мы уже знаем о красной ртути. Не скрыл и свои отвергнутые впоследствии планы использовать красную ртуть как взрывчатку. И завершил свой рассказ вопросом:
- Кто и зачем вдруг показал людям это неестественное вещество? Знамением чего являются эти явления?