- Ну, уж, - обиделся Керим. – Шашлыки в любом случае приготовить смогу. Вот только за баранинкой нужно съездить, а, Фуат?
И обратился к Камиллу:
- Машину надо бы из Узбекистана пригнать, да вот дела огородные, понимаешь.
На фуатовской «шестерке» мигом смотались на рынок, где купили отличную баранину. И, конечно, прикупили по дороге винца крымского.
Пока кусочки баранины пребывали в искусно приготовленном хозяином маринаде, мужчины беседовали за чаем с купленными в магазине печеньями, нетерпеливо вдыхая запах пряностей, выбирающийся из эмалированной кастрюли.
Разговор шел поначалу о действиях крымских властей. Керим под смех друзей рассказал о стычке с председателем райсовета.
- О кяфир сагъа да бир яманлыкълар япар! – сказал Камилл. – Этот кяфир тебе еще постарается нагадить.
- Конечно, - отвечал Керим. - У этих типов нынче жизненной целью стало нам гадить.
- Ну не скажи! – возразил Шамиль. – Их главная цель наворовать побольше, нахапать, пока у власти.
- А это у всех цель, что в Средней Азии, что в Крыму, - засмеялся Керим.
- И то же самое в Москве, – добавил Камилл, вспоминая рассказы коллег на «кухне изгоев».
Пришло время разжечь самодельный четырехугольный мангал. Насадили баранину на шампуры, и вскоре запах готового шашлыка разнесся по двору.
Потом Шамиль и Фуат решили зайти ненадолго к Таиру на соседнюю улицу, а Керим и Камилл продолжали беседу. Камилл поинтересовался шансами Керима получить работу в медицинском учреждении.
- Я все еще делаю попытки найти работу, но вижу отношение местных начальников и надежды все меньше. Как эти люди, которые живут на нашей земле, в наших домах, ненавидят нас, стараются нас выжить, мечтают уничтожить нас! И ведь они так поступают не с десятком, не с сотней людей, а с целым народом! - так говорил Керим.
- Ахырзаман! – с горечью смеялся Камилл. – Моя бабушка во время войны говорила, что приближается ахырзаман, апокалипсис. И люди в это время потеряют стыд и совесть, говорила она. В Бога не верят, поэтому и совесть потеряли.
- Да, но не так уж это смешно, - отвечал Керим. – Я тоже не религиозный человек, но душа не принимает лжи и равнодушия к бедам людей.
- Ну, ты врач, тебе нельзя быть равнодушным к людям, - опять улыбнулся Камилл.
Потом добавил уже серьезно:
- Я тоже одно время был скептиком, отрицал все, что не вписывается в вульгарный, как я теперь понимаю, материализм. Однако жизнь заставила по иному на все эти дела посмотреть. Я сейчас думаю о том, что горе, перенесенное нашим народом, отзовется на судьбе тех, кто захватил нашу землю. Сколько татарских женщин говорили плача «Козьяшларым тутсын!», то есть пусть мои слезы вам отзовутся…
- Я не верю в проклятия и в божье наказание, - не очень уверенно произнес Керим.
Но московский физик продолжал свою нематериалистическую тему:
- Великий ученый двадцатого века Петр Капица говорил, что любимым его изречением является строка из «Гамлета»: «Есть многое на свете, друг Горацио, что и не снилось вашим мудрецам». Так что и Капица допускал, что есть «тонкий мир», в котором действуют другие связи.
- Тонкий мир?
- Да, так называют тот мир, в котором происходят и находят отклик в нашей повседневности странные события, не умещающиеся в систему современной науки.
- Интересно все это, хотя и …, - на этом Керим прервал свое замечание и после некоторой паузы добавил:
- Впрочем, кто его знает…
Камилл рассмеялся:
- Вот, вот! Сомнение есть шаг к новому пониманию. Академик Капица сомневается уже давно.
Помолчали.
- Слушай, - произнес почему-то понизив голос Керим, - я был недавно в родной деревне моей бабушки по ее просьбе, это над Ай-Петри, деревня Кок-Коз, слышал?
- Конечно, известная деревня. Большое и богатое, говорят, было село.
- Да, было… Нашел дом, где бабушка родилась и выросла, ничего, прочный домик. Те, кто там живут, испугались, дураки, когда я заявился. Да не бойтесь, говорю, я только хочу передать дому привет от моей бабушки. Ну, в общем, погулял я по Кок-Козу, места хорошие, но атмосфера в целом какая-то недобрая, скучная. Ладно, пошел пешком к Ай-Петри, как мне мама рассказывала. Вид на море там потрясающий! Народу никого, только какой-то старик сидит на камне и тоже морем любуется. Я поздоровался с ним, а через несколько минут он меня спрашивает, не татарин ли я крымский? Я рассмеялся:
- Как это вы в рыжем мужике узнали татарина?
- А я всю жизнь с татарами прожил, - отвечает, - и с рыжими, и с черными.
Поговорили мы с ним, он бывший лесник, оказывается. Сейчас уже старый стал, на нищенской пенсии. И вдруг он спрашивает:
- Ты слышал, в Крымских горах кони-привидения обитают, с сорок четвертого года?
- Откуда, - отвечаю я с недоверием, - я могу о таких вещах слышать.
Лесник рассказал мне в подробностях о своих многолетних наблюдениях за этими привидениями, которых он называет
И Керим пересказал Камиллу о