— Почему я не замечала тебя раньше?
Я пожал плечами:
— Я всегда был рядом. Но теперь поздно, Эмм. Твой космолет улетел.
— Да знаю я! — Она поднялась и принялась искать вещи. — Есть хочешь? Приготовить что-нибудь?
— А ты умеешь? — Я снова удивился, но уже вяло.
Она довольно улыбнулась:
— Немного. Самое простое. А что у тебя в холодильнике?
Эмма торчала у меня до вечера. Мама, словно чувствуя, домой не торопилась, и спровадить ее удалось лишь часам к десяти, и по ее лицу я сделал вывод, что, несмотря на улетевший космолет, попыток наладить со мной отношения она не оставит. Но меня это мало заботило, пока мало — были проблемы поважнее.
Моя самооценка поднялась, и теперь ее уже ничто не поколеблет. Если уж я своими поступками помог осознать кому-то никчемность, помог… если не направить на путь истинный, то хотя бы сбить с неправедного… Это многое значит.
Следовательно, для меня не все потеряно, у меня есть шансы добиться поставленной цели. Вопрос в том, что избрать целью.
Сейчас, после бурного неоднократного секса, охватившая меня со вчерашнего вечера хандра ушла, я был полон сил и энергии и мог спокойно, не уничтожая себя, подумать об этом. То, что жить так же, как жил до этого, нельзя, — это понятно. Потому как в следующий раз рядом может не оказаться охраны, и моей девушке сделают плохо у меня на глазах, несмотря на все мои старания, выпендрежи, концентрацию сил и ресурсов. Значит, мне нужен апгрейд, mejorar — кардинальное резкое улучшение каких-то жизненных качеств, свойств и установок. Иными словами, я должен резко и бесповоротно изменить свою жизнь, переведя ее на качественно новый уровень.
Направлений таких апгрейдов два: первый — тупо научиться махать кулаками и показать всем кузькину мать, став не просто бойцом, а крутым бойцом, и второй — пойти «во власть», стать членом организации, которая может постоять за одного из своих, взять на себя решение самых острых его проблем.
И третий путь — совмещение обоих первых.
С этой мыслью я лег спать, решив, что утро вечера мудренее.
Хорошо, что он не спешил и расплатился заранее, выгадав время, чтобы посидеть и подумать. Выходя из своего убежища, он вдруг обнаружил в самом центре зала, за самым козырным столиком… трех «ангелочков».
Это вновь оказались молоденькие девочки чуть-чуть за двадцать. Тоже в форме ДБ, но эта форма не могла обмануть даже не подкованных в проблеме обывателей — о каком департаменте речь, если рядом с каждой из девочек к столу прислонено вполне себе боевое «Жало»?
Судя по количеству закусок, сидели они здесь давно и расслабленно, а значит, пришли не по его душу. Девочки отдыхают после трудного рабочего дня… Иглометы рядом… У каждого своя работа — такое складывалось со стороны идиллическое впечатление. То, что их отдых здесь — чистое совпадение, сомнений не вызывало, иначе бы он давно лежал холодным трупом, у них бы достало времени провести зачистку. Это обрадовало, но, с другой стороны, он поразился шутнице Судьбе и своему коварному везению, тоже обладающему отменным чувством юмора.
Итак, что теперь делать? По-тихому линять, пока не засекли?
Отчего-то сейчас эта мысль не прельщала. Наверное, в этом виновато досье Мексиканца — он увидел своих противников «в лицо», почувствовал вкус борьбы и теперь не мог сбежать, как последний трус. Хотелось именно борьбы, азарта, крови, а иначе как он собирается уничтожать первых лиц государства, если бежит от тройки рядовых исполнителей?
Он сел назад, но уже под другим углом на противоположный диван и принялся наблюдать, благо девочки даже не смотрели в его сторону. Первой его мыслью было, что его ценят не слишком высоко. По каким-то причинам против него бросили неопытный молодняк, которому не исполнилось и двадцати пяти. Та троица, теперь эта…
Это хорошо, но вызывает недоумение. Он грохнул трех из них в бункере, против него должна быть объявлена вендетта — вендетты корпуса не имеют срока давности, а в реальности им занимаются те, кого держат в резерве, втором эшелоне!
Нет, молодость имеет свои преимущества. Например, у этих девчонок лучше реакция и быстрота движений. Но отсутствие опыта очень часто может стать решающим фактором, и в этом руководство корпуса просчиталось.
Он ждал. Смотрел и ждал. Ему было жаль девчонок — веселых, жизнерадостных; в их глазах плескалась сама жизнь, они шутили, что-то показывали, рассказывали, смеялись. Дети!
Но ему придется убить этих детей. Или они, или он — третьего не дано.
