— Верю. Если бы ты подстроила то падение, я бы через час созвала совет и поставила вопрос о твоей ликвидации. Разумеется, ты не подстраивала его! Она сама упала, случайно! Но воспользовалась моментом ты умело, на все сто, этого не отнять…
Она кивнула, как бы признавая профессионализм конкурентки. Катарина посерела, внутри ее заколотило от злости, хотя внешне это выразилось слабо.
— Теперь спешу тебя обрадовать. Ты его профессионально отсюда вышвырнула — тебе его профессионально забирать назад. Делай что хочешь, придумывай что хочешь, но в ближайшие пару дней чтобы мальчишка стоял передо мной.
— Я не собираюсь больше заниматься им, — фыркнула вошедшая. — И вообще против того, чтобы брать его — неуравновешенного, безответственного, не подчиняющегося приказам. Без решения совета можешь забыть об этом, пальцем не шелохну.
Мишель назидательно покачала головой, как качают маленьким детям, выслушав их «не хочу кушать кашу».
— И все-таки, тебе придется. Причем без решения совета, по собственной воле.
Она вальяжно откинулась в кресле, закидывая ногу за ногу, достала из ящика стола сигареты с зажигалкой и неспешно подкурила. Катарина знала, Мишель гордилась своей зажигалкой. На ней стоял автограф самого Роберто Альенде, «Сумасшедшего Роберто», лучшего музыканта эпохи, когда все они были маленькими и глупыми, визжали до упаду на его концертах, а в каютах над кроватями вешали четырехмерные постеры, где тот подмигивал и перебирал струны гитары.
Их группа тогда, ведомая непоседой Леей, незаконно проникла после концерта в его гриммерку, за автографами. История почти криминальная, учитывая ранг Леи и способ проникновения. Сумасшедший Роберто не стал колотить понты, дал автограф всем, всей шестерке. К сожалению, у Мишель ничего с собою не было, на чем можно расписаться, и он оставил подпись на собственной зажигалке, которую тут же ей подарил. А та на следующий день выгравировала эту подпись у ювелира. Это не золотая зажигалка, но половина Альфы отдаст за нее душу даже сейчас, спустя годы.
— Как ты думаешь, что это? — кивнула хозяйка кабинета на лысого со стонущей куколкой. Положение на экране изменилось: куколка слезла на пол, а лысенький активно тарабанил ее, пристроившись сзади. Глаза его закатывались от перманентного счастья — он был близок к развязке.
— Любительская съемка, — пожала плечами Катарина. — Судя по тому, что на ней неизвестные мне люди, а обстановка вокруг напоминает офис, ты опустилась до того, чтобы подглядывать за обывателями. Он, скорее всего, мелкий начальник, она — секретарша. Я всегда говорила, Мишель, это не доведет до добра! Может ты договоришься с Диего и он разрешит тебе снимать мальчиков в свое отсутствие?
Мишель нервно закрутила в руках крутую зажигалку, гоняя ее между пальцами, но волну злости подавила.
— Это директор школы имени генерала Хуареса. Бывший директор. Действительно, с секретаршей. Теперь уже тоже бывшей. Съемка сделана за сутки до происшествия, которое журналисты окрестили «школьным делом».
Катарина подобралась и превратилась в слух. Надо же, эта сучка ее удивила!
— Съемку вело ведомство Алисы. В пассивном режиме. То есть, грубо говоря, никак не вело. Потому, что иначе бы «школьного дела» не возникло. Там очень отчетливо в одном моменте видно, как этот человек уничтожает улики, заминая следы преступления тех, от кого получает деньги, подставляя Хуанито. А с другой камеры, если покопаться, можно увидеть, как деньги дает он сам. Офицеру департамента. Золотом. Интересное кино?
Катарина кивнула, более подробно вглядываясь в происходящее действо. Мужик задрал голову к потолку и тихо-тихо завыл, закатывая глаза. Все, апофеоз. Но девчонку при этом он до пика не довел. Слабак!
— Я копалась в деле Шимановского и случайно обнаружила ссылку на камеры. Меня заинтересовал этот момент: почему ДБ решило устанавливать камеры в школах? И почему к этому делу не подключена Бестия, если все-таки установили? Этим шагом ведь можно было решить множество проблем, не раздувая конфликт до планетарного масштаба, как сейчас. Выяснилось, что камеры стоят только в одном проблемном заведении, и Аделия тут не при чем.
Молчание.
— Камеры были установлены через два дня после поступления Хуанито. Какие из этого выводы?
— Он представляет ценность? — задумалась Катарина, пытаясь анализировать ситуацию с нуля, отбросив впечатления, полученные от собственного расследования. — Чем?
— Не знаю. — Мишель пожала плечами, после чего сделала большой-большой затяг. — Алиса тоже не знает. Ей приказала следить за мальчишкой Лея, когда тот только родился. Не разъясняя, для чего и зачем. Она и следила. Камеры поставили на всякий случай — чтобы быть в курсе, что там творится. Показаний трех завербованных служащих школы посчитали недостаточными.
Если бы не многолетние тренировки, Катарина бы, как девочка, застыла с раскрытым ртом. Вот тебе и приплыли!
— Но у нее же есть свои выводы? У Алисы? Для чего он нужен? Чтобы она, да ничего не раскопала?..
Мишель стряхнула пепел с бычка.
— Раскопала, естественно. Но не достаточно для того, чтобы делать выводы.
