Уилл уже и забыл, какие хриплые у них голоса. По нему скользнул взгляд золотых глаз. Яшмовое лицо и король с матово-красной кожей… утраченные видения… Ими полна его голова.
Кожа у этого гоила была из оникса, самая благородная из всех, какие только у них бывают, но в матово-черном камне виднелись зеленые прожилки. Непрошеный гость был не в военной форме, как те гоилы, что попадались Уиллу на улицах Шванштайна, а в одежде из кожи ящериц, которых Уилл собственными глазами видел на берегу одного подземного озера.
– Я обязан обслуживать таких, как ты, но кто сказал, что я должен с вами беседовать? – Венцель с такой силой ударил костылем по стойке, что домовые попрятались за бутылки.
Гоил одарил его улыбкой, напоминавшей волчий оскал. Он был не таким рослым, как большинство его собратьев.
– Ты что, забыл, кто теперь правит в этом захолустье? Такое отношение может стоить тебе второй ноги.
В широко раскрытых глазах девочки застыло отвращение, смешанное с восхищением, но, поймав взгляд Венцеля, она поспешно наклонилась подтирать расплескавшуюся воду.
Гоил поднял взгляд на руку людоеда над стойкой.
– Я ищу человека, который обычно останавливается здесь, хотя, – он окинул корчму презрительным взглядом, – на мой взгляд, может позволить себе жилье и получше. Джекоб Бесшабашный!
Венцель, будто бы забыв об Уилле, заставил домовых вернуться к работе.
– Его здесь уже несколько месяцев не видно. Но если б я и знал, где он, с чего бы мне сообщать об этом какому-то каменнолицему?
– Действительно, с чего бы? – Гоил разглядывал свои когти. – Но даже если ты и впрямь такой дурак, каким кажешься, несколько причин тебе наверняка в голову да придут. Передай ему, что приходил Бастард и что я его найду. Я всегда нахожу то, что ищу, и Бесшабашный знает это лучше всех.
– Я передам Джекобу только одно, – отрезал Венцель. – Что его спрашивал какой-то чертов гоил и что пусть лучше побережется.
Уилл поднялся из-за стола и, подойдя к стойке, облокотился на нее рядом с гоилом. Тот оглядел его с равнодушным видом. Уилл вспомнил, какое отвращение он сам когда-то испытывал при виде человеческой кожи.
– Что вам нужно от Джекоба Бесшабашного?
– Не думаю, что тебя это касается, мягкокожий. – Гоил запустил руку в карман и выложил на стойку лунный камень. – Бесшабашный кое-что украл у меня. Вот это будет твоим, если знаешь, где он. А тот, – гоил кивнул на Венцеля, – вознаграждения не заслужил.
Уилл не мог оторвать глаз от камня. Красный лунный камень. Такие носят на воротниках телохранители короля.
– Я только слышал о нем, – сказал он. – Это ведь знаменитый охотник за сокровищами? Но для меня новость, что он еще и вор.
Уилл говорил, опустив голову. Он помнил, как легко читают гоилы по человеческим лицам.
– Я передумал насчет записки, – сказал Уилл Венцелю. – Мне нужно кое-что передать Темной Фее. Не подскажете, где она сейчас?
Венцель бросил злорадный взгляд на гоила:
– Никто не знает, где она. Фея покинула Кмена. Теперь посмотрим, смогут ли каменнолицые побеждать в своих войнах и без ее колдовства.
– Темная Фея… – Уилл почти физически почувствовал на себе взгляд гоила. – Разве мать не рассказывала тебе, что феи делают с влюбленными дураками вроде тебя? Она превратит тебя в одного из ее мотыльков прежде, чем ты успеешь взглянуть на нее своим щенячьим взглядом. – Он сунул лунный камень в карман, пока его не стащил кто-нибудь из домовых.
– Ты знаешь, где она?
Тут домовые стали препираться, и по звуку это напоминало сердитый стрекот сверчков.
– А если бы и знал, с чего мне рассказывать об этом какому-то мягкокожему? Читай ваши газеты. Они ни о чем другом не пишут, с тех пор как Темная покинула Виенну.
– Вместе со своими проклятиями! – Венцель символически чокнулся с гоилом пустым стаканом из-под шнапса. – Человекогоилы снова превращаются в людей. У твоего короля скоро не останется солдат.
Бастард провел когтем по краю стакана на барной стойке.
– Останется достаточно. Да и кто сказал, что человекогоилы будут сражаться за вас только потому, что у них вновь мягкая кожа? Может, они предпочтут умереть за короля, который не позволяет угонять своих солдат в плен, как скот, и не продает их в какую-нибудь дальнюю колонию за драгоценности для любовницы.
Умереть за короля… Уилл не мог оторвать глаз от черных когтей. Острых, как осколки стекла, таких острых, когда пропарывали ему шею у затылка. Время разверзлось перед ним, как бездонный колодец. Он снова стоял в соборе, защищая Кмена собственным телом.
Гоил наблюдал за ним.
– Что ж, удачи. – Он перегнулся через стойку, и, прежде чем Венцель успел ему помешать, в руке у него оказалась бутылка шнапса. – У тебя будет множество конкурентов. В качестве награды за поимку Феи Амалия назначила рубины, которые надевала в день свадьбы. – Положив бутылку в рюкзак, Бастард бросил на стойку несколько монет. – Эти камни стоят больше, чем вся Аустрия. Ее мать украла их у одного из лордов Ониксов.
В корчму вошли двое мужчин.
