Джекобу Бесшабашному повезло: он нашел путь в волшебный мир, стяжал там славу и обрел любовь. Ему удалось спасти брата от чар Темной Феи, а потом спастись от нее и самому. но Зазеркалье еще таит множество загадок, и вот Бесшабашному снова предстоит отправиться в путь, на этот раз – по следам бегущей Феи, на восток, через Карпатские горы, бескрайние степи, темные леса… туда, где обитает Баба-яга, Серый Волк, птица Сирин – и то, к чему стремится Фея…Перед вами еще одна история о Джекобе Бесшабашном в новом переводе Ольги Полещук от автора культовой «Чернильной трилогии» и мирового бестселлера «Король воров».
Cornelia Funke
RECKLESS: DAS GOLDENE GARN
Text copyright © 2015 by Cornelia Funke
Illustrations copyright © 2015 by Cornelia Funke
Based on a story by Cornelia Funke and Lionel Wigram
© О. Б. Полещук, перевод, 2025
© В. В. Еклерис, иллюстрация на обложке, 2025
© Издание на русском языке. ООО «Издательская Группа „Азбука-Аттикус“», 2025
Издательство АЗБУКА®
Принцесса-кукла рожала тяжело. От ее воплей не было спасения даже в саду при дворце, где стояла Темная Фея, прислушиваясь и ненавидя те чувства, что вызывали в ней эти стоны и визги. Темная Фея надеялась, что Амалия умрет. Само собой. Она жаждала этого с того самого дня, когда Кмен женился на другой – чужестранке в залитом кровью подвенечном платье. Но было и кое-что еще: непостижимая тоска по ребенку, по чьей вине с прелестных губ глупой Амалии срывались эти вопли.
Все эти месяцы жизнь ребенку сохраняло лишь колдовство Темной Феи. Ребенку, которого не должно было быть. «Ты спасешь его для меня. Обещай». Каждый раз после минут близости Кмен нашептывал ей свою просьбу. Только ради этого он и приходил теперь по ночам к ней в постель. Желание слить воедино свою каменную плоть с человеческой делало его совершенно беспомощным.
О, как же эта кукла кричала! Как будто младенца ножом выковыривали из ее тела, ставшего желанным только благодаря лилии фей. Убей же ее, Принц-без-кожи. Что дает ей право называть себя твоей матерью? Да, это сын. И он бы сгнил в чреве Амалии как запретный плод, не опутай его Фея своими чарами. Темная Фея уже видела его во снах.
Кмен не пришел просить ее помощи сам. Не в эту ночь. Он послал за ней своего верного пса, свою яшмовую тень с помутневшими глазами. Остановившись перед Феей, Хентцау, как всегда, избегал смотреть на нее.
– Повитуха сказала, что
Зачем Фея пошла с ним?
Ради ребенка.
Втайне ее переполняла радость оттого, что сын Кмена решил появиться на свет ночью. Его мать до того боялась темноты, что в ее спальне всегда горела дюжина газовых ламп, хотя от их матового света у мужа болели глаза.
Кмен стоял у кровати Амалии. Он обернулся, когда слуги открыли дверь его возлюбленной. На миг Фее почудилась во взгляде Кмена тень той любви, которую она находила там прежде. Любовь, надежда, страх – опасные чувства для любого короля, но каменная кожа позволяла Кмену скрывать их. Он все больше походил на одну из статуй, какие устанавливало в честь своих правителей вражеское людское племя.
Когда Фея приблизилась к постели Амалии, повитуха со страху опрокинула таз с кроваво-красной жидкостью. Отпрянули даже доктора – гоилы, люди и карлики. Одетые в черные сюртуки, они напоминали воронье, привлеченное сюда запахом смерти, а не перспективой появления новой жизни.
Кукольное лицо Амалии отекло от боли и страха. Ресницы вокруг фиалковых глаз слиплись от слез. Глаза, дарованные лилией фей… Темной казалось, что она заглядывает в воды озера, некогда ее породившего.
– Исчезни! – Голос Амалии сел от криков. – Что тебе здесь нужно? Или это он послал за тобой?
Фея представила, как потухают фиалковые очи, как увядает и холодеет кожа, которой любил касаться Кмен… Фея испытывала сладостное искушение позволить ей умереть. Увы, поддаваться ему нельзя, ведь тогда та, другая, унесет с собой и сына Кмена.
– Я знаю, почему ты не выпускаешь ребенка, – шепнула ей Темная. – Ты боишься на него взглянуть. Но я не позволю тебе задушить его своей умирающей плотью. Рожай, или я велю вырезать его из твоего тела.
Как эта кукла на нее уставилась! Фея не могла определить: ненависть в ее взгляде от страха перед ней или от ревности? Возможно, любовь дает куда более ядовитые плоды, чем страх.