— Сию минуту, — ответил парикмахер и ловко стал править бритву на кожаном ремешке возле зеркала.
И снова — хлоп, хлоп! — послышались выстрелы за окном.
— А-а-а, мой золотой, — обратился вдруг представительный господин к парикмахеру, — а‑а‑а, мой драгоценный, я, видите ли, очень люблю подстригаться, и сегодня мне совершенно некуда спешить. Если нетрудно, стригите меня, пожалуйста, помедленнее.
Парикмахер взглянул на господина, ничего не сказал и достал из ящичка в столе длинные острые ножницы и гребешок. Одёрнув рукава халата, он начал подстригать бороду. Ножницы сами — чик-чик — заработали быстро и споро. Господин в кресле поднял левую бровь.
— Мне, мой очаровательный, совершенно некуда сегодня спешить, — повторил он.
И парикмахер стал стричь бороду медленно. А это так трудно стричь медленно, когда умеешь стричь быстро, да к тому же красиво. Оставалось только завести интересный разговор.
— Вот на улице стреляют, — словно бы ни к кому не обращаясь, сказал Иван Сергеевич. — Наверное, кого-то ловят.
— Наверное, ловят, — подтвердил представительный господин в кресле.
— Говорят, что в городе подпольный комитет большевиков действует. Идёт слух, что сам Котовский объявился, — сказал Иван Сергеевич.
— Да не может быть! — удивился господин в кресле.
— А ещё говорят... — начал фразу Иван Сергеевич, но осёкся.
В зеркале, которое помещалось прямёхонько против двери, он увидел сыщиков и офицера. Вот они подходят к двери. Вот они вошли. Вот направились к креслу. Господин в кресле повернул голову.
— А-а-а, любезный, — обратился он к офицеру таким начальственным голосом, что офицер невольно вздрогнул и остановился. — А-а-а, милейший, ваша фамилия случайно не Сергеев?
— Никак нет, — ответил офицер и ещё больше подтянулся. — Моя фамилия Алексеев.
— Николай Петрович? — спросил господин.
— Никак нет. Пётр Васильевич, — отвечал офицер.
— А-а-а, простите, Пётр Васильевич, вы не знаете, который сейчас час? — спросил представительный господин.
Офицер достал из нагрудного кармашка большие плоские часы.
— Половина двенадцатого, — сказал он и сделал сыщикам знак, чтобы те уходили.
Господин в кресле был такой важный, так спокойно он разговаривал. Конечно, он был совсем не тот, за кем они охотились. Офицер щёлкнул каблуками.
— Всего доброго, — вежливо сказал он.
— До свиданья, Пётр Васильевич, — ответил господин, не поворачивая головы.
Дверь за офицером хлопнула. Иван Сергеевич аккуратно снял простыню и стряхнул остриженные волосы на пол.
Представительный господин не торопясь надел пальто с бархатным воротничком, достал кошелёк и протянул парикмахеру деньги. Потом взял трость и направился к двери.
— Одну минуточку, — остановил его Иван Сергеевич. — Одну минуточку.
Господин обернулся и выжидающе поглядел на парикмахера. Лицо Ивана Сергеевича осветила неожиданная улыбка.
— В следующий раз, — сказал он представительному господину, — когда будете приклеивать бороду, советую вам использовать клей «Экстра». Прекрасный клей! И не так заметно будет.
— Большое спасибо, — ответил господин и вышел из парикмахерской.
В управлении Одесского порта дым стоял коромыслом. Капитан греческого парохода стучал кулаком по столу — у него сбежали два матроса. Офицер с французского крейсера жаловался на портовых грузчиков, которые то ли случайно, то ли нарочно разбили при погрузке одиннадцать ящиков с консервами. Начальник контрразведки прошёл прямо в кабинет военного коменданта порта.
— Готова ли баржа? — спросил он, едва переступив порог.
— Да, — ответил вытянувшийся в струнку комендант.
— Готов ли буксирный пароход? — спросил начальник контрразведки.
— Скоро будет, — ответил комендант.
— Прекрасно, — сказал начальник контрразведки. — В десять часов вечера арестованных доставят на баржу. В одиннадцать часов буксирный пароход отведёт баржу подальше. В двенадцать арестованных расстреляют, а тела сбросят в море. Всё ясно?
— Всё, — ответил комендант.
Начальник повернулся и вышел.
Ступив на подножку автомашины, он оглянулся. Перед ним лежал огромный Одесский порт. На рейде виднелись английские и французские военные корабли. У причалов стояли суда всех стран света. А вот маленький буксирный пароходик, взбив пену, подошёл к пристани. Начальник подождал, пока пароходик пришвартуется, и тронул шофёра за плечо:
— Поехали!
Машина чихнула, выпустила дымный хвост и скрылась за поворотом.
Капитан буксирного пароходика, только что пришвартовавшегося, выпрыгнул на берег и быстро зашагал к управлению порта. Через пять минут он уже стучал в дверь кабинета.
— Входите, — сказал комендант. — Садитесь. — Он указал рукой на большое кожаное кресло.
Капитан сел.
— Мы вас вызвали, — сказал комендант, — потому что мы вам верим и хотим поручить очень важное дело. Сегодня в десять часов вечера в баржу будут погружены арестованные большевики-подпольщики. В одиннадцать часов ваш пароход должен отбуксировать баржу подальше в море. В двенадцать часов арестованных расстреляют, а тела их утопят. Всё ясно?
— Всё, — ответил капитан. — Могу я идти?
— Да, — сказал комендант и поглядел на часы: было без пяти минут семь.
