Ричард испуганно открыл глаза. От тёплой дремоты не осталось и следа.
Лязг.
Юноша встревоженно взглянул на Ниру. Девушка сидела рядом с ним и так же внимательно вслушивалась в бурю.
Лязг. Блеснули тяжёлые доспехи во вспышках молний.
— Быть добрым в начале — истинное благородство и признак хорошего воспитания, — голос Ниры звучал едва слышно. — И часто бывает, что эту доброту поддерживают и оправдывают. От этого быть добрым легко и просто. Но иногда добротой либо пренебрегают, либо беспощадно пользуются. И вот тогда у тебя есть полное право выбирать: терпеть, продолжая быть верным стражем доброты, или всё же стоит злиться.
Лязг. Прозвучало совсем рядом. Крупные капли дождя с брызгами рассыпались у самых ног Ниры и Ричарда. Завывания разыгравшейся бури затерялись на фоне беспощадного скрежета металла. Лязганье тяжёлых доспехов будто поедало звуки мира, заставляя его на мгновение замолкнуть. Нира напряжённо всматривалась в подступающую темноту.
— Он идёт сюда, — наконец сказала девушка. — Дракон. Но ему всё равно на нас — можешь не бояться.
— Бояться? — удивился Ричард. — Он мой друг.
— У драконов нет друзей, — Нира резко повернулась к юноше. Голос её звучал сурово. — Они оставляют за собой выжженную землю и никогда не оглядываются назад, на творения рук своих. Преследуемые лишь жаждой обрести то, чего желают, они не видят даже того, что у них под ногами… Это на него злится Лес — дракон, который давно забыл, кому и ради чего служит. А может, он просто и не хочет помнить. Когда-то давно Лес хотел помочь ему, откликнулся в трудный час, но взамен на его доброту дракон с тех самых пор пытается подчинить Лес себе, разрушая и калеча его день за днём.
— Но… — попытался возразить Ричард. Однако глухой удар меча о землю заставил его и Ниру замолчать. За ним последовал ещё один удар, ознаменовавший, что недалеко от убежища рыцарь нашёл топливо для очередного костра. Ричард почувствовал, как в темноте пещерки Мерглом задрожал. Топор вспомнил, как он и его хозяин проделывали то же самое, когда скитались вместе по Лесу. Ещё удар. Ричарду вдруг вспомнился сладковатый аромат дыма, уволакивающий в глубину воспоминаний.
— Ричард, что с тобой? — Нира удивлённо уставилась на юношу.
Удар. Последний. Дающий знать, что безумный хоровод костей готов кружиться в своём диком танце. Или уже кружится? Белые языки манящего дыма проникали в убежище, будто знали, что кроме ИХ дракона, внизу, под корнями, притаился ещё один, совсем молодой, но уже до беспамятства очарованный видениями прошлого. Отголоски чего-то едва уловимого замаячили перед глазами Ричарда…
***
Мир полон историй. Хорошие и плохие, они скитаются повсюду в надежде найти должного рассказчика. А когда всё же встречают — ему стоит лишь начать говорить… И вот твой взор уже застилают неведомые берега и пики высотных башен из мрамора, загадочные существа удивлённо глазеют на тебя из-за угла иной реальности, той, что ещё никто не успел никому рассказать до этого самого момента. Истории первородны и не похожи одна на другую, как узоры зимой на стекле. Такой была и их владычица — госпожа Бутта. Старуха-цыганка, появившаяся в деревне, никто не знает откуда, и никто не знает, когда. Она не была ни доброй, ни злой, как и её истории. Эта неопределённость вызывала сомнения и страх неизвестного, отчего деревенские шли к госпоже Бутте только тогда, когда другие способы были бессильны помочь.
Старуха жила на отшибе. Её домик — обшитая яркими тканями юрта, одиноко ютилась у самого края деревни, отчего путь к жутковатой целительнице походил на какой-то древний обряд. Узкая тропинка, ведущая к юрте, была уставлена шестами, на которых то и дело позвякивали различные амулеты и ловцы снов. Пройдя тропинку, нужно было зайти в сам дом госпожи, вход в который был обрамлён серебряными и золотыми трубочками и колокольчиками. При лёгком дуновении ветра эта композиция производила на свет грустную и тоскливую мелодию, будто отголосок чего-то великого.
Ричард не очень хотел идти к странной старухе, но Диана и отец с самого утра бродили по округе в поисках целебных трав, а мать была слишком занята больными, коих с каждым днём становилось всё больше. Поэтому сейчас мальчик стоял у входа в таинственную юрту, охваченный грустным перезвоном трубок и колокольчиков, и не решался войти.
— Доброго дня! — собравшись с силами, выкрикнул Ричард куда-то вглубь домика.
