— Ирфан… — в изумлении прошептал мальчик, но больше ни слова не сказал чиновнику эмира.
Еркина выпустили из тюрьмы и вернули домбру. Мальчик дошел до базарной площади, где долго в оцепенении стоял на ослабевших ногах, слушая крики торговцев, шум толпы и возмущенный рев тяжело навьюченных верблюдов.
[1] Тускиизы — у казахов настенные ковры с вышитым орнаментом.
[2] Улем — признанный знаток теоретических и практических сторон ислама, а также уважительное прозвище ученого человека.
[3] Харамзаде (перс. и узбекский) — ругательное слово, означающее незаконнорожденный, а также пройдоха, плут, мошенник.
[4] Джанна (араб. «сад») — в мусульманской мифологии наиболее частое обозначение рая.
Глава 7. Письмо, проясняющее события прошлого, запутывает еще больше
Еркин направился к городскому саду. На деревьях уже показались первые нежно-зеленые листочки, игриво и бойко перекликались между собой птицы, воздух был необыкновенно свеж и почему-то пах разрезанным арбузом. Природа радостно просыпалась. C тех пор как мальчик покинул родные края, прошел почти год.
Еркин искал старое дерево, в дупле которого спрятал скрижаль. Он отчетливо помнил мощное трехствольное тутовое дерево. Вскоре он отыскал его. Мальчик опустил руки в дупло, но скрижали не было.
— Как это могло случиться? — прошептал он в отчаянии, хватаясь за голову.
Оглушенный новым ударом судьбы, Еркин просидел весь день в саду, не замечая ни шума бурлящей реки, ни ласковых лучей весеннего солнца. Очнулся только, когда огромный темно-розовый солнечный диск медленно опускался в реку.
— Куда же теперь идти и что делать? — размышлял Еркин. — Смогу ли найти Джуласа? Надо попытаться.
И мальчик решительно зашагал к караван-сараю, чтобы расспросить купцов, не знают ли те что-нибудь о веселом сарте, который обыгрывает в кости богатых торговцев.
Еркин подошел к гостиному двору, когда уже смеркалось. Здесь всё было по-прежнему. Заманчиво пахло пловом и пряностями. В комнатах у остановившихся купцов зашедшие гости громко разговаривали, обсуждая новости и рассказывая друг другу об удивительных приключениях, происшедших с ними в далеких краях.
Дверь в одну из комнат была полуоткрыта. То и дело раздавался смех и звучала речь на самых разных языках: на узбекском, фарси, арабском и пушту. Расторопные слуги забегали в комнату, неся всевозможные яства. Еркин остановился. К его несказанной радости он узнал голос Джуласа и его раскатистый смех. Ни минуты больше немедля, мальчик вошел в помещение.
Джулас сидел на пестром ковре вместе с другими игроками в кости. Один из игроков поразил Еркина своей одеждой. Вместо чалмы его голова была покрыта белоснежным шарфом, который прикрывал половину лица, как у аравийских бедуинов. На нем не было халата, как у жителей Средней Азии. Он был одет в просторную белую тунику, поверх которой накинут атласный плащ темно-красного цвета.
Наконец Джулас заметил Еркина.
— О, небеса! — так громогласно прокричал молодой сарт, что гости вздрогнули. — Наконец-то тебя выпустили из проклятого подземелья! Я всегда знал, что рано или поздно это произойдет, — радостно восклицал Джулас. — Что же стоишь в проходе? Садись и ешь. Удача сегодня невероятно мне сопутствует. Я уже выиграл столько, сколько самый усердный бек богатейшего вилаята Бухарии не соберет за целый год.
— О, дорогой Джулас, как же рад снова тебя видеть! — пролепетал Еркин. — Скажи только, что стало с моим пушистым толстым котом и с прекрасным аргамаком Арсланом?
Мальчик не осмелился спрашивать об Ирфане. В комнате было слишком много людей.
— Твой толстый кот нисколько не похудел и даже прибавил в весе. Он находится сейчас вместе с серебристым Арсланом. Прекрасный аргамак спокойно стоит в конюшне караван-сарая и его кормят, как человека лепешками из кукурузной муки, поджаренными на бараньем сале, — ответил Джулас, подкрутив черные, как смоль усы и весело подмигнув Еркину. — Конюшни в столь поздний час уже заперты, но ранним утром сможешь убедиться в правоте моих слов.
Еркина посадили рядом с Джуласом и тут же накормили вкуснейшим пловом. После чего принесли сладости и сушеные фрукты. Свежезаваренный чай подносили каждые десять минут. По мере того как увеличивался выигрыш Джуласа, рос и его счет у хозяина караван-сарая.
Насытившись, Еркин задремал. Он проснулся, когда в комнате Джуласа почти не было гостей. При тусклом свете свечей мальчик увидел сумрачное лицо бедуина — древний старик с очень бледным лицом и правильными тонкими чертами. Но страшно встретиться взглядом с его спокойными черными глазами. Казалось, они пробуравливали насквозь, проникая в самую душу.
Вскоре игра закончилась. Все покинули комнату, включая и странного чужестранца. Джулас еще долго сидел на ковре, глубоко задумавшись. Еркин никогда не видел его в таком мрачном настроении. Однако мальчик не осмелился ничего у него спросить и снова погрузился в глубокий сон.
