Но беспечный сарт не слушал мальчика. А когда ростовщик отдал молодому сарту половину вознаграждения и простил все долги, Еркин понял, что уже ничего не исправить.
Джулас протянул мальчику несколько серебряных тенге.
— Виноват, что проиграл толстого кота и прекрасного аргамака. Я — твой вечный должник. Но чувствую, что поездка в Мерв принесет удачу. Я отплачу тебе за них втройне.
— Эх, Джулас, — вздохнул Еркин, — мне не нужны твои серебряные монеты. — Ты отнял у меня то, что не покупается и не продается. Но знаю, что ты сделал это не из злого умысла. Твоя самонадеянность и беспечность стали виной моей потери. Не мне быть твоим судьей.
У Еркина на лице была грусть и в то же время такая убежденность в своей правоте, что Джулас даже не нашелся, что ответить. Они молчаливо побрели на окраину города, где проводили уже много ночей у костра рядом с бурлящей рекой, много столетий питавшей цветущие оазисы славного города Карши.
[1] Аламан — разбойничий набег у туркмен, аламанщик — разбойник, грабящий караваны.
Глава 8. Неожиданная встреча в городе-призраке
Покинув плодородные земли Кашкадарьи, караван шел по туркменским пустыням по направлению к Персии. Бескрайние пески, названные черными, вселяли ужас. Здесь почти не было растительности, только иногда встречались редкие кусты саксаула. Растение было отличным топливом и спасало Джуласа и Еркина холодными ночами. Вместе с другими участниками каравана они разжигали костер, изредка балуя себя бодрящим горячим чаем.
Иногда на пути попадались черепа верблюдов и лошадей, и даже останки людей. В туркменской пустыне на караваны нередко нападали. Грабили, убивали сопротивлявшихся, уводили в рабство оставшихся в живых. Это происходило так часто, что песок не успевал засыпать разрубленные саблями обезображенные тела.
Они находились в дороге много дней, запасы воды закончились. Караван-баши предупредил караванщиков, что до следующего колодца около двух дней пути. Ни Джулас, ни Еркин ничего не ели. Оставалось несколько лепешек, но они были не в силах поднести даже маленький кусочек к иссохшему рту — так мучила жажда. Казалось, лучи палящего солнца вот-вот сожгут дотла изнуренных людей и животных. В пустыне стояло горячее марево. Вдруг вдали показались очертания огромного города с высокими пальмами и цветущими садами, стоящего на берегу полноводной реки. Это был странный город, в нем не было ни мечетей, ни минаретов. Диковинные здания поражали неописуемой красотой.
— Не удивляйся, — сказал Джулас Еркину. — Это мираж. Я частенько видел миражи. Хотя признаюсь, что подобный вижу впервые. Старые опытные караван-баши рассказывали, что в некоторых местах в пустыне можно увидеть призраки погибших древних городов. Возможно, перед нами древний Мерв. Увы, по поверьям такой мираж сулит недоброе.
Лицо Джуласа стало серьезным и даже грустным. Еркин еще не видел обычно неунывающего сарта в таком подавленном настроении.
Наконец караванщики нашли реку Мургаб, слепая дельта, которой то появлялась, то терялась в песках. Путники набрали вдоволь воды не только для питья, но даже для омовений. Скоро был готов душистый желто-зеленый чай, а подогретые лепешки казались вкуснейшей в мире пищей.
— Пустыня способна перевернуть сознание человека, — пробормотал пожилой купец, — приглашенный к костру общительным Джуласом. — Еще недавно, сидя в караван-сарае и вкушая отменный плов, я бы и не притронулся к застаревшим, покрытым пылью лепешкам. А сейчас после долгих дней в пути они кажутся манной небесной. Так и в жизни, мы не ценим простых незатейливых вещей, и только когда приходит беда, молим Всевышнего вернуть нам потерянный мир, до этого казавшийся обыденным и скучным.
На следующий день караван достиг Мерва. Когда-то процветающий мегаполис, называемый на Востоке Шахиджан, «Душой Царей», теперь лежал в руинах. Еще не так давно разрушенный бухарцами город начал было восстанавливаться, как новые войны с хивинским ханством приостановили его возрождение. Тем не менее, здесь, как и в богатейших бухарских городах, везде были чайханы, где можно было вкусно поесть и отдохнуть на великолепном туркменском ковре, покуривая кальян и попивая крепкий зеленый чай.
К Мерву было проведено несколько оросительных каналов от реки Мургаб, которая раньше протекала через весь город. Но река изменила русло, и теперь Мерв, переживший разрушения многочисленных завоевателей, медленно умирал от нехватки воды, а безжизненная пустыня подступала всё ближе к городу.
Джулас узнал, где можно купить знаменитых туркменских аргамаков — ахалтекинских скакунов. И они с Еркином направились на базар. К их удивлению, хороших скакунов почти не было. В основном продавали истощавших неказистых лошадей.
— Не судите строго, — вдруг раздался за их спиной чей-то глухой голос.
Джулас и Еркин обернулись и увидели старика-бедуина, которому беспечный сарт проиграл манула и аргамака.
