— Эти лошади никогда не подведут, — продолжал бедуин. — Они могут пройти очень большое расстояние без еды и воды. А самых лучших скакунов туркмены всегда оставляют себе. Они скорее продадут своих жен и детей, чем любимую лошадь. Рад, что вы оказались достаточно храбрыми и решились приехать в Мерв по поручению индуса-ростовщика. А теперь следуйте за мной.
Старик привел их в кибитку, которая снаружи ничем не отличалась от простых туркменских кибиток. Но внутри она поразила причудливыми вещами. На стенах висели шкуры леопардов, кинжалы с рукоятками из слоновой кости и странные сабли с клинком серповидной формы — древние египетские хопеши.
Старик хлопнул в ладоши, и в кибитку зашла женщина, лицо которой было полностью скрыто за черным покрывалом. Она поставила на низкий стол миски, полные варенной баранины. Изголодавшиеся Джулас и Еркин принялись с жадностью есть.
— Хотите получить обратно манула и прекрасного аргамака? — спросил старик.
— Да, — громко чавкая, — ответил Джулас. — Хочу их отыграть.
— Их нелегко будет отыграть, — проговорил бедуин, лукаво улыбаясь. — Но я готов вернуть их благородному Еркину в обмен на то, что он когда-то получил в далекой затерянной в песках крепости.
Еркин вздрогнул и промолчал.
— Нет, я отыграю и толстого кота, и аргамака, — настаивал Джулас.
— Ну, что ж, — согласился старик, — я не в праве ни в чем отказывать долгожданным гостям.
Он достал кости и уже приготовился их бросить, как его остановил Джулас.
— Э-э, нет, многоуважаемый и достопочтенный Гариб, позвольте мне играть моими костями.
— Пожалуйста, — благосклонно согласился старик.
Они начали играть. Джулас проигрывал. Играли до глубокой ночи. Не в силах бороться с усталостью, Еркин заснул.
А ранним утром мальчик почувствовал чье-то теплое дыхание у своего лица. Это был Манул. Но как он изменился! Сильно отощал, блестящая пушистая шкура поблекла и местами вылезла. А большие желто-зеленые глаза были наполнены грустью и испугом. Мальчик прижал бедное животное к себе, пытаясь дать ему тепло и защиту. Манул тихо заурчал.
Когда Еркин вышел из кибитки, он увидел серебристого Арслана, встретившего мальчика радостным громким ржанием. Лошадь была такой же прекрасной, как и прежде.
Тут послышался звонкий смех Джуласа.
— Видишь, как и обещал, я отыграл твоего кота и аргамака. Теперь старик даст нам свои редкие камушки, и мы отправимся в Карши забрать остальную часть вознаграждения у индуса-ростовщика.
— Благодарю, Джулас, — пролепетал Еркин. — Но как же тебе удалось выиграть у старика?
Джулас усмехнулся:
— Когда-нибудь научу тебя нескольким секретам. Тогда сможешь покупать вкуснейшие угощения и жить в лучших покоях караван-сараев.
Тут в кибитку вошел старик-бедуин.
— Передам вам камни в старом городе. Прячу их в потайном месте.
— Хорошо, — нисколько не задумываясь, ответил Джулас. — Отправимся туда, достопочтимый Гариб, как только пожелаете.
— Я собираюсь после полудня, — ответил старик. — А пока можете прогуляться по окрестностям этого умирающего города.
Так они и сделали. Джулас шел быстрым шагом впереди, Еркин следовал с серебристым аргамаком, а позади семенил на коротких лапах манул. Многие в городе смотрели на странное шествие с разинутыми ртами.
Наконец, найдя безлюдное место и спрятавшись от беспощадного солнца под высоким тополем, Еркин сел и заиграл на домбре. Он был безумно рад, что смог вернуть манула и Арслана. Ведь уже не надеялся их увидеть. Мальчик заиграл на домбре так весело и задушевно, что манул без команды мальчика пустился в пляс.
Вдруг Еркин поймал на себе взгляд текинца[1], сидевшего на лошади недалеко от дерева. У него было смуглое, почти черное от солнца лицо с глубоким шрамом на одной щеке, на голове красовалась большая мохнатая баранья шапка. Текинец, почти не мигая, смотрел острыми, как у хищной птицы глазами на удивительное представление, а иногда его взгляд устремлялся на прекрасного аргамака. К своему ужасу Еркин прочел в глазах текинца жадность и желание обладать. Встревоженный Еркин перестал играть. А текинец, заметив замешательство мальчика, усмехнулся, стегнул нагайкой лошадь и быстро ускакал вдаль, оставив после себя только клубы пыли.
К полудню они вернулись в кибитку Гариба.
— Самое время забрать драгоценные камушки, — обратился старик к Еркину и Джуласу.
Еркин и Джулас сели на Арслана, а старик поехал на вороном ахалтекинце, который по красоте и грациозности ничуть не уступал Арслану. Вороной быстро скакал по жиденькой траве, в которой веселыми огоньками мелькали красные маки и лиловые колокольчики. Перед ними проплывали полуразрушенные цитадели, храмы и усыпальницы могущественных правителей. Давно покинутые сооружения древнего города до сих пор потрясали величием.
— Это останки былого великолепия когда-то цветущей и плодородной страны Маргуш[2], — проговорил Гариб глухим голосом. — И хотя сейчас ее столица кажется всего лишь призраком, поверьте, она не умерла. Глубоко под землей еще дышит великая цивилизация Авесты.
