Тем временем в туркменской пустыне царствовала весна. Леденящие ветра стихли, солнце грело с раннего утра, а после немногочисленных, но сильных дождей унылая серая земля покрылась голубым ковром из цветов полыни — золотыми звездочками гусиного лука и великолепными красными и фиолетовыми тюльпанами. Маленькие цветочки эфимеров, этих мимолетных посетителей пустыни, наполняли воздух нежным благоуханием.
Одним из теплых весенних вечеров, когда разноцветные полосы заката еще оставались в небе, Еркин рассказал Гульшен о том, как карлик из крепости в далеких песках Кызылкумов попросил его передать старую скрижаль мудрецу в Бухаре.
— Но мудреца в Бухаре не оказалось. А когда я прибыл в Карши, в мечети сообщили, что мудрец отошел в лучший мир. Потом узнал, что погиб и карлик, и даже помогавший мне дервиш по имени Ирфан. Кажется, что скрижаль приносит несчастье и не дает мне вернуться на родину, — вдруг произнес Еркин, сам удивляясь, что пришел к такому выводу.
Гульшен внимательно выслушала его, а потом сказала:
— Как странно, ведь мне рассказывала легенду о золотом свитке рабыня-персиянка. Я была тогда еще совсем маленькой. Моя мать сильно заболела, и меня убаюкивала старая рабыня.
И Гульшен рассказала Еркину легенду о золотой скрижали и о священной птице Симург.
[1] Оуб — селение у туркмен.
[2] Сардар — главарь разбойников-аламанщиков.
Глава 10. История рабыни-персиянки о древнем свитке
— Это была самая красивая и таинственная сказка, которую я слышала, — начала Гульшен свой рассказ.
— Было время, когда ангелы и демоны перестали враждовать между собой и в знак перемирия вместе написали книгу, которую хотели передать человеку. Они решили выбить текст книги на пластинах из чистого золота, чтобы ей не были страшны ни вода, ни время. Но потом война между демонами и ангелами возобновилась, и скрижаль передали священной птице Симург, которая хранила ее в своем гнезде, свитом на кроне дерева жизни.
Однажды джинн влюбился в смертную. Она была очень капризна и ненасытна. Вскоре все чудеса, которыми удивлял ее могучий джинн надоели ей. Девушка сидела в беседке, украшенной вьюном и цветами, скучала, зевала и насупившись смотрела на влюбленного джинна.
— О прекрасная пери, чего желаешь? Что развеселит мою драгоценную розу? — спрашивал ее джинн.
— Знаю наперед всё, что собираешься показать, — ответила девушка. — Чем ты отличаешься от простого фокусника на базаре? Что касается золота, жемчуга и драгоценных камней, они меня больше не радуют. Хоть раз удиви и подари то, чем не обладает ни падишах, ни джинн, ни ангел.
Опечалился джинн и долго думал, как исполнить просьбу возлюбленной. И тут вспомнил о золотой скрижали.
— Я подарю тебе то, чем не обладает ни один падишах в мире. То, что не имеют ни джинн и ни ангел.
Джинн превратился в огненный шар и улетел в поисках жилища священной птицы Симург. Достигнув края земли, джинн долго взбирался на Высокую гору, выше которой в мире нет. Там за горой, на ветвистом дереве, крона которого находилась в неземном мире, сидела птица Симург. Птица была одновременно прекрасна и страшна. Ее перья сияли ярче самого солнца, а длинные когти были острее оружия ангела смерти. Джинн остановился перед деревом жизни в замешательстве. Он знал, что ему не под силу сразиться с птицей. И тогда он задумал украсть золотую скрижаль. Но как украсть прямо из-под носа птицы Симург?
Джинн покинул Высокую гору и долго скитался по земле, не в силах придумать, как обмануть священную птицу. Однажды охотясь в лесу, он заметил, как множество птиц летело в направлении, откуда раздавались чудесные звуки чанга[1]. Следуя за птицами, джинн очутился на большой солнечной поляне. Он увидел старика, играющего на чанге.
— Эй, старец, как тебе удается извлекать из простого, придуманного людьми инструмента, столь божественную музыку, способную зачаровывать птиц? — спросил удивленный джинн. — Или великий колдун заговорил твой чанг?
— О, могучий джинн, — ответил старик. — Могу тебя уверить, что никакой колдун не дотрагивался до моего чанга. О, да иногда из простого инструмента можно извлечь божественные звуки, ведь всё в этом мире сохраняет невидимую связь с Творцом, создавшим его. Эта божественная связь раскрывается, когда мы творим. Сам не ведаю, как это происходит.
— Осыплю тебя золотом, если согласишься заворожить птицу Симург игрой на чанге, — пообещал старику джинн.
— О, могучий джинн, — ответил музыкант, — моя жизнь подходит к концу. Мне не нужно золота.
Тогда джинн полетел в селение, где жил старик, встал черной тенью над кроваткой внука старика и вдохнул в его тело неизлечимую болезнь.
Когда бедный старик узнал о случившимся, джинн предстал перед ним и сказал:
— Если золото не может заставить тебя исполнить мою просьбу, пусть тебя заставит страх за жизнь внука. Вылечу твоего внука, если ты заворожишь птицу Симург своей прекрасной игрой на чанге.
