– Да какое баловство, помилуй! Менестреля песенки кормят, как волка – ноги. Да и ноги мне тоже ой как надобны. Где свадьба, где похороны, где праздник какой.
– Ну, ну… А драться против мечника как научился?
– Ну, мил человек, я же не первый год на свете живу.
– Да я вот тоже не первый год. Ненамного тебя старше, поди. А вот против мечника от меня толку чуть, даже если самому меч в руку дадут. Не учен потому что. А чтоб с палкой, да супротив меча…
– Да повезло мне просто, Хелд. Испугался мужик, мы же вдвоем набежали. Не ждал он нас с тобой.
– Спужался – не спужался, а напрыгнул будь здоров! Я уж решил, все, суши весла, порубит он тебя.
– Повезло, говорю.
– Темнишь ты, друг, все одно. Недоговариваешь.
Ясен пень, недоговаривает. И не скажет ничего, зря ты, Хелд, стараешься. Так и будет мокрым камешком из руки выскальзывать. Нобиль он, Хелд, у него это на лбу написано. А что признавать того не хочет – его право. Это нам с тобой не понять, что за корысть благородному простецом прикидываться. А у него – причины. Возвышенные, и нам с тобой, серой кости, недоступные. Обет у него, Хелд.
Отстань ты от него.
– А мечом орудовать кто у нас горазд? – продолжал рассуждать Хелд. – Ну, господ благородных окромя? Наемники с югов. Найлы-северяне, которые охранники там иль тож наемники. Инги разбойные, ежели Найгон да Найфрагир обогнут, да пираты лестанские, это опять с югов. Верно говорю?
– Верно-то верно. А вот парень тот, с которым мы у дверей дрались, – нобиль, по-твоему?
– Да сейчас молодежь какая пошла, ты погляди только! Сынки купеческие моду взяли оружием щеголять. Но ежели такой в драке кого порежет – загребут, как пацана моего загребли, по-крупному, малым залогом не отделается. А ежели нобиля порежет, да еще и до смерти – вздернут, на денежку не посмотрят. Вот так-то. Да ты ж у нас молодежь разве?
– Э… у меня душа молода.
– Во! А что из ентого следовает? А из ентого следовает…
Я завозилась и села на кровати.
– Госпожа наша проснулась.
Послышался скрип отодвигаемого стула, в просвете опущенного полога мелькнул огонек. Полог откинулся, явив руку со светильником и озабоченную Пеплову физиономию.
– Какая я тебе госпожа… – проворчала я мстительно.
– Женщина для меня всегда госпожа. – Пепел отдернул занавесь и сел на покрывало. – Ну, как ты? Поспала?
– Угу. Который час?
– Ночь. Середина первой четверти. Можешь спать дальше. Мы мешаем?
– Нет, нет. Сидите тут. Не хочу одной оставаться. Ты мне снотворного, что ли, дал?
– Нет. – Он улыбнулся. – Просто хорошего вымороженного вина. Будешь дальше спать?
Я подумала.
– Пока нет. Есть хочу. Там у Хелда что-нибудь осталось?
– А как же, – отозвался паромщик. – Полкурицы, колбаска, сыр. Булка есть белая. Винишко, опять же. Вылазь да к столу присаживайся.
Столом тут служил большой сундук для белья – комната была спальней, а не обеденным залом. Зеленая шелковая спальня в заколоченном доме, куда Пепел привел нас с Хелдом после приключений в «Трех голубках». Я выбралась из-под одеяла и уселась прямо на сундук, рядом с разложенной снедью.
Пепел вернул светильник на «стол» и сказал:
– Завтра я вас переодену и выведу за ворота.
– Да уж, – вздохнул Хелд, разливая вино из баклаги в красивые серебряные кубки. – Видать, барышня, придется нам таки уехать. Прознали тут про твое золото.
Он протянул мне кубок и посмотрел выжидательно – мол, рассказывай, чего уж там, про свои богатства.
– Клад это, Хелд, – объяснила я, нисколько не кривя душой. – Старинный клад.
– Да я понял… Где ж ты его откопала, барышня? На Стеклянной Башне небось?
Я взглянула удивленно:
– Как ты догадался?
Хелд разинул рот и забыл про вино. Пепел отвернулся, скрывая улыбку.
– Да ты что? – выговорил, наконец, паромщик. – Правда, что ли? Там и в самом деле клад оказался, на острове-то? Вот, итить, сказки… Золото с Хрустального Острова, что Лавен Странник выкупом за прекрасную Невену отдал! И как же тебе в руки далось енто золото волшебное, а?
– Да там под водой лаз есть. – Я невинно пожала плечами. – Узкий, темный, но пролезть можно.
– А как же дракон?
Я снова пожала плечами. Поглядела на Пепла.
Вот Пеплу я бы рассказала, что там был за дракон, но Хелда морочить не стоило. Поэтому я смолчала.
Пепел усмехнулся, покачал головой:
– Выкупом за Невену? Впервые слышу такую версию.
– Ну так! Ты, господин, нездешний, небось и не знаешь, как дело-то было промеж Лавеном и Мораном Амалерским.
– Не знаю, – согласился Пепел. – И как было дело?
