– Стеклянный Остров, – тихонько проговорил Ирис, – такое место. Ты привыкнешь.
– Вряд ли.
– Ты сопротивляешься.
– Разве?
– Конечно. Тебе кажется, что ты – запертый дом. Открой двери. Выйди наружу.
Легко сказать! Я не знаю, где запоры. Где двери, я тоже не знаю. Я бы взломала их, честно, но где они?
– Я хочу к тебе, Ирис!
– Ну иди. Иди за мной.
И он удаляется, словно падает в пропасть.
Я перестала ощущать его ладони, между нами возникла стеклянная стена. Это было тем страшнее, что он стоял вплотную и руки его сжимали мои локти. Вцепилась в одежду у него на груди, пальцы смяли несуществующую ткань, плоть его – лишь порыв ветра, если я сделаю шаг – я пройду насквозь…
Лбом, грудью, ладонями – в стеклянную стену, с размаху! И еще раз! И еще!
– Неееет… Не могуууу…
Со дна пропасти, из полной тени бездны звали его глаза:
– Ну иди же ко мне. Иди!
– Не могу…
– Иди, Лесс.
– Не получается! Вернись! Побудь со мной, мне страшно.
– Хорошо. Хорошо. Как ты хочешь.
Закапываюсь лицом в складки одежды, в расшнурованный ворот, в шелк рубахи. Легкое тепло, горьковатый пресный запах воды, тины, ивового листа. Виском упираюсь в порожек ключицы, под щекой – твердый покатый свод его груди, сердце стучит… Зараза! Сердце стучит, как у нормального человека, часто стучит, громко, зараза…
Пауза.
– Пойдем, – сказала я.
А то у меня опять ум за разум заходит, только уже в другую сторону…
Отодвинулся. Улыбнулся:
– Не бойся ничего.
Папоротники – по колено. Перистая сумеречная прогалина в глубь соснового леса, обрамленная искрами светляков. Колоннады стволов перевиты лентами тумана. Меж стволами колыхалась живая прозрачная тьма, полная шелеста и движения. То ли там ходили пугливые звери, касаясь боками шершавой коры, то ли взмахивали крыльями ночные птицы, поглядывая на нас с ветвей. Над головой зеленая проточина неба стремительно теряла золотой оттенок; из-за спины, со стороны материка, споро растягивала свой плащ звездная синева.
И еще раз раздвинулся занавес – сосны расступились, и мы вышли на самую вершину холма, словно снегом заметенную лунным сиянием. Волны высокой травы казались сугробами, черные вертикали стоячих камней полосовали тенями лунный снег, а небо за ними густело ночным кобальтом, наискосок перечеркнутое Млечной Дорогой.
Близость неба была очевидна – луна, огромная как соседний холм, показывала спину из-за края земли. Тело луны изрыто оспинами, складывающимися в улыбку. Оспины ее напоминали отверстия в теле свирели, и неоглядное пространство переполняли переливы неслышных нот, выдыхаемых ночью.
Свет луны легок как разбавленное вино. В воздухе – терпкость и неистовство, и еще пропасть всего того, что я не чуяла, но каким-то шестым чувством знала, что оно есть и оно действует на меня.
На вершине одного из камней сидел филин.
Он повернул кошачью голову, следя за нашим приближением, и я вдруг поняла, что это не филин и что голова у него в самом деле кошачья. Узкие глаза горели зеленью.
– Кто это, Ирис?
– Это камана.
– Камана? Такая же, как у верховного короля на гербе?
– Наверное. – Ирис пожал плечами.
Камана переступила когтистыми лапами, боком перебираясь на край камня. Распахнула совиные крылья, и ее вдруг бесшумно снесло вниз разлапистым кленовым листом. И повлекло – низко, над самой травой, до темной стены леса, где косматая хвойная тьма проглотила ее. Из мрака донесся печальный кошачий крик.
Ирис потащил меня вперед, но я не могла оторвать глаз от сосен, скрывших чудесную тварь. Лавен Странник некогда начертил на своем гербе птицу с рысьей головой, каману-посланницу. Вот уж не думала никогда, что увижу ее въяве.
– Королева.
Вздрагиваю от рывка – Ирис прибавил шагу.
Между двух камней, перекрытых третьим наподобие ворот, сгустилось снежное сверкание. Высокая статная фигура, прямая, словно луч, в медлительном вихре переливающегося серебра. Едва проступающие очертания змеино-тонкого тела, летящие волны пепельных волос, лицо будто ледяное лезвие, жадная жесткая улыбка, глаза ярче лунного света.
– Моя Королева.
Ирис упал на колено. Я опустилась рядом с ним в белую от луны траву; по левую руку угольным провалом протянулась тень гигантского камня.
Королева не отбрасывала тени. Королева сама – источник света, хрустальная ваза, ледяной меч, холодный, свернувшийся жгутом ветер. Плоть ее почти прозрачна. Сила ее пугала даже малой частью своего присутствия.
– Королева. Эта смертная – моя. Я ручаюсь за нее.
– Да, мой милый.
Воздух складывал слова сам из себя. Королева улыбалась отстраненной, нежной, алчной улыбкой. Она глядела на меня и в то же время мимо. Улыбающиеся губы ее были неподвижны.
– Я приглашаю тебя, Ирис. И тебя, смертная. Будьте моими гостями.
Сияние свилось в изломанную сизую молнию, пляшущую меж камней, будто слетевшую с неба и не желающую войти в землю – и вдруг рассыпалось тончайшей звездной пылью, пеплом оседая на непотревоженной траве.
– Проход открыт, – хрипло сказал Ирис. – Вставай, Лесс.
