– Ставлю свой нож техадской стали против твоей дырявой шляпы…
– Он прекрасен как… как корабль под всеми парусами. Как солнце! Я тебе говорю, он прекрасен, как тысяча звезд…
А вот это уже Ратер. Это его захлебывающийся голос. Навалившись грудью на стол, тиская обеими руками кружку, мой герой втолковывал что-то чернявому молодчику, насмешливо скалящему зубы. Гуляки вокруг только похохотывали.
– Волосы у него как ворох мечей и звенят как струны, как колокольца, и каждый – острее острого. В очах – тьма бездонная, брови как крылья чаячьи, а в лицо смотреть больно, сияет оно ярче пламени, так ослепнуть можно, слышишь, сил нет смотреть, и глаз не отвести…
Что он несет? С менестрелем нашим переобщался? Пьян совсем?
– Ратери!
Кукушонок дернулся, оглянулся на меня. Скулы у него горели, глаза были какие-то безумные, и зрачки прыгали. Точно, нализался. Еще наговорит тут лишнего…
– Тебя Пепел зовет, – сказала я. – Поднимись к нему.
– Пепел? – Кукушонок лихорадочно облизнулся. – А. Да. Какой Пепел?
– Ты что, братец, перебрал? Пепел еле дышит, того гляди Богу душу отдаст. Иди, поговори с ним.
– Он умирает?
Кукушонок моргал. Я прикусила губу.
– Надеюсь, что нет. Он зовет тебя. Поднимись наверх. У тебя ноги отнялись?
– Да, – кивнул парень. – То есть нет. Не отнялись. – Он глянул на собеседника: – Я сейчас.
– Иди, иди, – махнул рукой чернявый.
– Возьми ему вина! – крикнула я в Кукушоночью спину. – Извините, – повернулась к Ратеровым собутыльникам. – Мой брат пьян.
– Ничего, – сказал чернявый. – Ему сегодня можно.
Я вздрогнула. На меня глядели огромные черные глаза. Насмешливые, яростные, дикие. Нечеловеческие глаза. Глаза принцессы Мораг.
– Привет, малявочка, – ухмыльнулась она. – Надеюсь, ты посидишь с нами? Не сбежишь?
Мораг всего лишь чуть-чуть изменила голос. И подрезала волосы – теперь они едва касались плеч. Полузаживший шрам на щеке превращал принцессу в бандита. Я тяжело хлопнулась на место Кукушонка. Слов у меня не было.
– Мое имя – Мараньо Ранкахо. Для тебя, малявочка, просто Мареле. Эй, цыпа, – она ухватила пробегающую мимо прислугу за локоток. – Принеси нам винишка поприличнее. Хесера белого.
– Ты уж спрашивал, господин, – запищала прислуга. – Хесера не держим, при всем нашем почтении. Есть красный рестаньо, ежели не побрезгуешь.
– Тащи рестаньо, каррахна. П-п-провинция, порядочного вина днем с огнем…
– Ты, южанин, это самое! – возмутился Морагов сосед, кудрявый парень с большой родинкой над верхней губой. – Того-этого! Город наш не замай. Мы, можа, и провинция, зато у нас драконы в лесах водются! Слыхал, какие? Тыщща мечей из его торчит! А у вас на югах тока рыбы-каракатицы…
– Слышал. – Мораг как бы невзначай провела пальцем по шраму. – Дракон ваш – на самом деле не ваш, а амалерский. А к вам недавно переполз. Так что нечего нос задирать. Один у вас дракон, да и тот приблудный.
– Сам ты приблудный! – оскорбился кудрявый.
– А я где хочу, там и блужу. – Мораг перегнулась через стол и внимательно посмотрела на соседа.
Кудрявый смутился и сунул в рот кусок хлеба.
– А суккуба летучая? – Толстенький мужичок, что сидел напротив, нахмурил бровки и стукнул кружкой об стол. – Дева нагая красоты непомерной, с крылами драконскими, с ногами козьими, при львином хвосте и о шестнадцати рогах? Суккуба-то точно нашенская, чем хочите поклянусь. Дракону на подмогу прилетела, во как.
– Это не суккуба, – возмутилась я. – Кто ей рога считал? Нет у нее рогов. И ноги у нее не козьи.
– А вот девка-то суккубу сама видала! – обрадовался толстячок. – Расскажи про суккубу, девка!
– Да не суккуба это!
– Да кто, раз не суккуба?
– Горгулья она. Или, как господин перрогвард сказал, мара. Никакая не суккуба.
– Суккубы днем не лётают, Вершок, – умиротворяюще прогудел еще один сосед, до глаз заросший рыжей бородой громила. – Суккубы по ночам в окошко лазают. Отвори окошко на новолуние, черную свечку запали да позови: «Суккубочка-суккубабочка, прилетай, голубочка, тут тебе медом намазано, маслом смазано, дегтем подмазано, снасть вся налажена, тебя тока нет». Она и прилетит.
– Че, правда? – уставился на него Вершок.
– А то! Спытанное дело. Тока снастю и впрямь намазать надо. Маслом, медом и дегтем. Угу.
Тут принесли вино, и я поскорее уткнулась в кружку. Мне было и страшно, и смешно.
– Че-то ты, Эрб, сочиняешь, – недоверчиво протянул кудрявый. – Дегтем-то зачем?
– Эрб не сочиняет, – заявила Мораг голосом знатока. – Это старый способ, описанный в магическом трактате «Верхель кувьэрто». Надо взять равные части хорошего меда, конопляного масла и терпентиновой смолы, все смешать, добавить две драхмы ассафетиды, растертую с щелоком жабью печень, мозги летучей мыши и красного сагайского перца на кончике ножа. Полученным составом обильно смазать детородный орган и три раза прочесть заклинание. Терпентин можно заменить дегтем, но за результат я не поручусь. Хотя, если Эрб говорит…
Я поперхнулась и закашлялась, и сидящий рядом Эрб заботливо постучал меня по спине.
– С дегтем все отлично работает, – пробасил он. – А эту… фетиду мы навозом заменяли. Свеженьким.
– И что? – потрясенно выдавил Вершок.
