– Ассс! Шшшаааа… – Мокрица на дне бассейна по-змеиному приподнялась, ощетинясь рваньем, распяленным на тонких остях. Тощие стариковские руки растопырили локти, стиснули кулаки. Прямо под ними, на бледном брюхе, шевелился двойной ряд лаково блестящих тараканьих ног.
Вран и Гаэт с двух сторон запрыгнули на бортик, в руках они держали по копью. Острия слаженно ткнулись – одно слева, другое справа. Чудовище прянуло вниз, припало ко дну. У него было злое, отчаянное лицо человека и гадкое тело насекомого.
В толпе тут и там блеснули мечи. Я вдруг сообразила, что вокруг бассейна стоят исключительно мужчины, и все с оружием. Только одна женщина бесстрашно ступила на бортик – Королева. Сложив пустые руки на животе, она оглядела тварюку, а потом подняла голову, безошибочно обнаружив меня на верхней площадке лестницы.
– Вран? – Обращаясь к волшебнику, она смотрела на меня. – Чуешь его?
– Нет. Он ушел.
Взгляд Королевы жег мне лицо. Я щурилась, лоб и щеки щипало как на морозе.
Королева громко сказала:
– Здесь был демон.
Ропот поднялся волной, присутствующие взволнованно переглянулись. Ирис за спинами воинов закусил губу. Рядом с ним я увидела Каланду: она хмурилась, глядя на Врана. Вран обвиняюще ткнул в меня пальцем:
– Ты, смертная. Это твой демон. Ты вызвала демона из Полночи.
– Это была моя фюльгья! – крикнула я. – Она меня спасла. От этого… от этой мокрицы.
– И зря, – буркнула золотая женщина у меня над головой.
– Фюльгья? – Королева приподняла бровь.
– Горгулья, – пояснил Гаэт. – Она липнет к девчонке как банный лист. Ты все-таки ее выпустила, Леста.
Он посмотрел на меня с укором и покачал головой. Достукалась, мол. Я нахохлилась и обняла себя за плечи. Только сейчас я ощутила, что платье на спине и подоле у меня влажное, с волос едва ли не каплет. Мокрая курица, одно слово.
Королева окинула взглядом собрание.
– Фюльгья или нет, это в первую очередь демон. Тому, кто призывает Полночь на мои земли, не место на моей земле. Таковы наши законы и моя воля. Если кому есть что сказать, я выслушаю его мнение.
– Нежить будет прорываться и гадить через девку, – заявил Вран. – Я считаю, смертную надо выставить.
– Она выпустила фолари из клетки, – сообщила синеволосая женщина с перьями на руках. – Ей не место с нами.
– Фолари не ушел бы далеко, – фыркнул Гаэт. – Но горгулья наладилась пролезать во все щели. Я видел ее следы на берегу. Я отвезу смертную в серединный мир, Королева.
Вран зло оскалился:
– Если бы мы с Госпожой не почуяли демона, ушел бы фолари. А то и остальных выпустил.
– Остальных не успел бы. – Гаэт посмотрел вниз, на свернувшегося кольцом урода. Сейчас, прикрыв насекомое тело пестрым рваньем, он опять сделался похожим на старика в отрепьях, сидящего на мусорной куче. Обхватив собственные плечи, чудовище затравленно озиралось. Я поймала себя на том, что делаю то же самое.
– Боюсь демонов! – крикнула из толпы девушка в папоротниковом венке. – Боюсь тех, кто призывает демонов! Они призывают само небытие!
– Смертная должна уйти! – рявкнул у меня над ухом хрустальный юноша.
– Я поручился за нее. – Негромкий голос Ириса перекрыл ропот и спор. – Я беру ее вину на себя.
Ирис отодвинул смуглого воина с зеленоватой шевелюрой и пролез в первый ряд.
Ой, мама…
– Кто поручился, тот и отвечает, таковы наши законы и моя воля. – Королева улыбнулась одними губами, глаза ее светились, как солнце сквозь облака. – Но вина моего подданного, призвавшего Полночь, и вина смертного, сотворившего то же, несоизмеримы. Выкупом является не изгнание, но суд судьбы. Принимаешь ли ты вину смертной на себя, поручившийся?
– Принимаю, Госпожа.
– Ответишь ли за чужую вину, Босоножка?
– Отвечу, Королева.
Господи, о чем они? Что это значит?
– Трижды сказано. Теперь говори с судьбой на ее языке.
Королева кивнула и соступила с бортика на пол. Толпа раздвинулась, освобождая периметр бассейна. Рядом с Ирисом остался стоять Вран. Он протянул брату копье.
– Прикончи морского выродка, малыш. – Узкая улыбка прорезала темное Враново лицо. Волшебник глянул на Королеву. – Поющая раковина из огненного стекла на моего брата.
– Два желания, черное и белое, – откликнулась Королева. – На фолари.
– Я беру оба желания! – Гаэт схватил Врана за плечо. – За тайную тропу. На Ириса. А твою раковину, Чернокрылый, за последний вздох. На фолари.
– Нужен мне твой последний вздох, – фыркнул волшебник, отшагнув назад. – Ну да ладно. Принято.
– Принято, – улыбнулась Королева.
Это что, игра? Ничего не понимаю. В толпе азартно зашушукались, ропот круговой волной прошел от центра к краям.
Ирис спокойно смотрел на чудовище, покачивая копье в руке. Старик в бассейне зашевелился, медленно приподнимаясь. Они сцепились взглядами и словно бы отгородились от всех прозрачной стеной.
– Лунный карбункул на фолари, – сказал над моей головой юноша.
– Песчаное слово на Босоножку, – откликнулась золотая женщина.
– Принято.
– Да вы что, свихнулись? – закричала я, перегнувшись через перила площадки. – Это суд или балаган? Как вы можете? Королева, он ведь твой человек! Я сейчас же от вас уйду. Сейчас же. Гаэт, отвези меня домой!
