Золотая цепь полностью

Чарльз ничего не ответил. И в эту минуту Корделия возненавидела Чарльза Фэйрчайлда за то, что он причинил боль ее брату. Но затем она заметила, что рука Чарльза, спрятанная в карман, едва заметно дрожит, и поняла, что он тоже взволнован и расстроен.

Чарльз сделал глубокий вдох, пересек комнату и подошел к Алистеру. Корделия теперь хорошо видела их обоих. Возможно, это и ни к чему, видеть их, промелькнуло у нее в голове, когда Чарльз вытащил руки из карманов и положил их на плечи ее брату. Алистер приоткрыл рот, словно собираясь что-то сказать.

– Да, это так, – прошептал Чарльз. – Ты же знаешь, что да.

Он поднял руку и принялся перебирать волосы Алистера. Он так и не снял перчатки, и его пальцы выделялись на фоне светлых волос; он привлек возлюбленного к себе, и губы их встретились. Алистер издал какой-то непонятный звук, обвил руками шею Чарльза и увлек его за собой на диван.

Они лежали на диване, совсем рядом, и теперь Алистер запустил руки в волосы Чарльза, прижимался к нему, неловко пытался расстегнуть его жилет. Руки Чарльза упирались в грудь Алистера, и он целовал его снова и снова, жадно, нетерпеливо…

Корделия зажмурилась. Это была жизнь ее брата, его дело, его личное дело. О Боже, она пришла сюда вовсе не для того, чтобы подглядывать за этим. До слуха ее доносились негромкие стоны молодых людей, и она слышала, как Алистер шепотом обращается к Чарльзу на фарси – прежде она даже не могла представить себе, что он способен говорить кому-либо слова любви и нежности.

Кто-то из них громко ахнул. Надо рискнуть, подумала она. Убраться отсюда как можно скорее и надеяться на то, что они поглощены друг другом и не услышат шума ее шагов и шороха платья.

А потом до ее слуха донеслись слова Чарльза:

– Алистер. Я не могу… не могу. – Раздался глухой стук, и Корделия, открыв глаза, увидела, что Алистер, взлохмаченный, растрепанный, в расстегнутой рубашке, сидит на диване, а Чарльз стоит над ним, приглаживая жилет. Пиджак Алистера был брошен на спинку дивана. – Не сейчас.

Алистер больше не играл на музыкальных инструментах, но у него были руки музыканта. Корделия смотрела, как руки эти взметнулись, пальцы сплелись, мучительно сжались на краткое мгновение, потом застыли.

– В чем дело, Чарльз? – хрипло произнес он и откашлялся. – Если ты пришел не за этим, то зачем же тогда?

– Мне казалось, что ты смирился с моей помолвкой, – ответил Чарльз. – Я никогда не брошу тебя, Алистер. Мы по-прежнему останемся… все будет по-прежнему. И я думал, что ты тоже согласишься жениться.

– Мне жениться? – Алистер вскочил на ноги. – Я повторял это тебе много раз, Чарльз: даже если мы с тобой не будем вместе, я никогда не женюсь, не собираюсь обманывать несчастную женщину, уверяя ее в своей любви и преданности. Мне удалось убедить мать в том, что я смогу способствовать процветанию нашей семьи, занимаясь политикой…

– Ты еще увидишь, что в политике нелегко преуспеть без жены, – усмехнулся Чарльз. – Кроме того, тебе вовсе не обязательно кого-то обманывать.

– Ариадна – случай особенный, – возразил Алистер. – Если бы она не предпочитала женщин, она вряд ли согласилась бы на брак с тобой.

Чарльз стоял совершенно неподвижно, глядя в лицо другу.

– А если бы я собрался взять в жены другую женщину?

На лице Алистера отразилось смятение.

– Выражайся яснее, Чарльз. Что ты имеешь в виду?

Чарльз покачал головой с таким видом, будто отряхивал паутину с волос.

– Ничего, – пробормотал он. – Я… просто растерялся. Сегодня вечером произошло много – много нехорошего.

Корделия застыла. Что он хотел этим сказать? Чарльз никак не мог узнать об их столкновении с демонами на мосту Баттерси. Неужели заболел кто-то еще?

Чарльз с некоторым трудом выговорил:

– Барбара Лайтвуд умерла.

Корделия испытала резкую боль в груди, как будто кто-то ударил ее кулаком. Голос потрясенного Алистера донесся до нее словно сквозь вату:

– Сестра Томаса умерла?

– Не думал, что тебя это волнует, – пожал плечами Чарльз. – Мне казалось, ты терпеть не можешь этих мальчишек.

– Ничего подобного, – отрезал Алистер, к удивлению Корделии. – А… с Ариадной все в порядке?

– «Все в порядке»? Я бы так это не назвал, но она пока жива, – сказал Чарльз. – Однако лишь одному Разиэлю известно, что будет дальше с ней и Уэнтвортом.

Алистер выпрямился.

– Наверное, нам следует уехать из Лондона. Здесь может быть небезопасно для Корделии и нашей матери…

Корделия в очередной раз удивилась тому, что брат вдруг вспомнил о ней. Алистер уронил голову на руки.

– Nemidoonam, – прошептал он.

Чарльз смотрел на него в недоумении, но Корделия знала, что означают эти слова: «Я не знаю. Я не знаю, что мне делать».

– Мы Сумеречные охотники, – заявил Чарльз, и Корделия подумала: неужели он не тревожится за здоровье и жизнь Мэтью? Или Генри? – Мы не бежим от врага, не тратим время на напрасные стенания об умерших. Анклаву нужен лидер, и пока моя мать в Идрисе, для меня настало время продемонстрировать, на что я способен.