– А я ведь приехала к тебе не с пустыми руками, – обратилась к тетке Мирослава, когда гости встали из-за стола и разбрелись кто куда.
– Интересно, – оживилась Виктория, – что за гостинец ты мне привезла?
Мирослава достала из кармана небольшой пакетик и вытащила из него нитку рябиновых бус.
– О! – воскликнула Виктория. – Как красиво! Где ты купила это чудо?
– Тетя, – притворно-укоризненно вздохнула племянница, – тебе даже на мгновенье не пришло в голову, что я сделала это сама?
Тетка тихо рассмеялась:
– Для этого я слишком хорошо тебя знаю.
– Увы, – улыбнулась Мирослава, – это Ксюшина работа.
– Ксюшина?
– Ну, да, я же тебе рассказывала про Клавдию Ивановну Рукавишникову, помнишь?
– Конечно, помню, у меня склероза нет.
– Но у тебя может быть девичья память, – шутливо поддела тетку Мирослава.
Виктория делано-кокетливо отмахнулась:
– Ты смущаешь меня, мое дитя.
Дитя радостно хихикнуло и сообщило:
– Ксюша – ее внучка.
– Да, да… Большая девочка?
– Ну, можно сказать, что уже девица-красавица. Скоро пятнадцать лет.
– И впрямь уже барышня, – согласилась Виктория. – Тем более что сегодняшние девчонки растут прямо как на дрожжах.
– Между прочим, Ксюша – твоя страстная поклонница! – сообщила Мирослава.
– Да что ты говоришь?! – всплеснула руками Виктория. – И что же ты до сих пор молчала?
– Случая не было… Да к тому же, признаюсь честно, сама только недавно об этом узнала.
– Я подарю ей свои книжки?
– Думаю, что это очень обрадует ее. Тем более если ты автограф свой поставишь.
– Я даже пожелание ей напишу. Подожди минутку.
Мирослава согласно кивнула и присела на диван, рассматривая икебану в тонкой изящной вазочке на журнальном столике.
Тетка появилась минут через двадцать с увесистым пакетом книг.
– Вот, – сказала она, – на последней книге я сделала дарственную надпись, на некоторых короткие пожелания, а на других просто поставила автограф. Пойдет?
– Тетя! Ты просто фея! – Мирослава обняла тетку и чмокнула в щеку. – Ты не представляешь, как Ксюша обрадуется.
– Почему же не представляю, – мягко улыбнулась Виктория, – очень даже представляю, не забывай о моем развитом воображении.
– Ты – гений, тетя, – на полном серьезе проговорила Мирослава.
И Виктория поняла, что племянница имела в виду не только ее литературный талант, но и душевные качества.
Она поблагодарила ее теплым нежным взглядом.
Было уже темно, когда Мирослава, Морис и Шура покинули гостеприимный дом Игоря и Виктории.
Тетя Зая решила остаться ночевать у сестры.
Когда через два дня Мирослава вручила пакет забежавшей в дом Ксюше, то та просто-напросто лишилась дара речи от радости.
И лишь через несколько минут, придя в себя, принялась жарко благодарить Волгину, смущаясь и запинаясь.
Мирослава улыбнулась, приобняла девочку и сказала:
– Ксень, мы обе с тетей Викой безмерно рады, что угодили тебе. А теперь беги и разбирай свои сокровища.
У шофера Бельтюковых Глеба Земского был выходной.
Все последние дни Глеб, мягко говоря, был не в духе.
Да и чему, собственно, радоваться? Хозяин – в реанимации. Его дочь – на кладбище.
Хотя с дочерью не все так однозначно… С одной стороны, где-то в глубине души Глеб был рад, что Евгении больше нет и никто не выдаст постыдную тайну его любимой Аленушке.
С другой стороны, даже отпетому злодею не пожелал бы он такого конца.
А Женя ведь была совсем еще молодой, ей бы жить и жить, солнышку радоваться и деток рожать на радость Валентину Гавриловичу. Миллиардер сам не раз говорил в минуты хорошего расположения, что просто грезит о внуках. И чем больше у него их будет, тем лучше.
«Одно плохо, – думал Глеб, – что у богатых руки связаны их деньгами и под венец они идут не с любимым человеком, а с тем, кто поспособствует их дальнейшему обогащению».
– Несчастные люди! – искренне пожалел он их.
С Аленой они договорились пойти сегодня в «Белоснежку».
Не ахти какое престижное кафе, но девушке очень нравилось, что весь обслуживающий персонал там наряжен гномами..
Она даже спросила Глеба как-то на полном серьезе:
– Как ты думаешь, Глебушка, а гномы где-нибудь еще сохранились?
Он расхохотался:
– Аленка, ты что, Толкина обчиталась?
Невеста обиделась, Алена на самом деле зачитывалась «Властелином колец» и другими произведениями Толкина, но не считала, что это может быть поводом для упражнений жениха в остротах.
Глеб и сам решил, что переборщил:
– Ладно, Аленка, хватит обижаться. Посуди сама, откуда мне, прагматику, что-то знать о каких-то там гномах?
Девушка приняла его извинения, так как ссориться с женихом ей вовсе не хотелось. Она искренне любила Глеба Земского и собиралась прожить с ним всю оставшуюся жизнь.
Ей очень хотелось поговорить с ним об их будущей совместной жизни, например о детях. Но от мамы и подруг она слышала, что такие разговоры могут отпугнуть мужчину. Поэтому все свои мечты и фантазии девушка до поры до времени благоразумно держала при себе.
Мирослава тоже думала о Глебе Земском…
Она невольно вспоминала слова Екатерины Мишлевской о том, что убить Евгению Бельтюкову мог кто-то из обслуги.
Сама она не слишком-то верила в это, но сбрасывать со счетов нельзя было ни одну из версий.
