Ей захотелось узнать о Земском как можно больше. Она посчитала, что имеет смысл узнать мнение о Глебе кого-то постороннего, не из тех, с кем он вынужден общаться постоянно.
Кто бы это мог быть? Например, кто-то из других водителей.
Конечно, велика вероятность, что из ее затеи ничего не выйдет. Но попытка, как говорится, – не пытка.
И Мирослава решила навестить автосервис своей подруги Людмилы Стефанович, или Люси, как называли ее друзья.
Сервисом Люси владела на пару с отцом Павлом Степановичем. По поводу почти полного совпадения своего имени и фамилии он всегда шутил:
– Видал, сосун, два в одном.
Дядю Пашу Мирослава знала с детства, немало часов они с Люсей, Шурой и Виктором провели в его гостеприимном гараже, где для них всегда имелись чай в пивных кружках и гора конфет «Мишка косолапый».
Едва Мирослава вошла в контору Стефановича, которая была стилизирована под его любимый гараж, как дядя Паша схватил ее в охапку и прижал к своей могучей груди. Потом отстранился, внимательно оглядел с головы до ног, пригладил свои пышные пшеничные усы и пробасил:
– Все хорошеешь?
– А то, – весело отозвалась Мирослава.
– Молодец! – похвалил он. – Садись, чай пить будем.
Мирослава не заставила просить себя дважды, села за массивный дубовый стол. И тотчас перед ней появились пивная кружка с крепко заваренным чаем и горка конфет «Мишка косолапый».
Она взяла одну конфетку, развернула фантик, знакомый с детства, осторожно разгладила его на столе и откусила половину конфеты.
– Вкусно!
– А то!
– Дядь Паша, я чего пришла-то, – начала Мирослава.
– Как чего, – перебил он веселым голосом, – соскучилась, вот и пришла.
– Это, конечно, так, – поспешила она согласиться, – но и по делу тоже.
– Это по какому же такому делу? – спросил он и подмигнул. – Опять вместо Шурки бандитов ловишь?
– Не совсем вместо, – улыбнулась Мирослава, – я так, дядя Паша, на подхвате у родной полиции, ты же знаешь. – И она тоже подмигнула ему в ответ.
Стефанович покатился со смеху:
– Что ж, говорят, скромность украшает человека.
– Но не приносит ему денег, – парировала появившаяся на пороге Люси.
– Явилась, доча, – добродушно проворчал Павел Степанович и грохнул на стол еще одну кружку с чаем.
– Ой, батя, спасибо, – обрадовалась Люся, – забегалась я, во рту с утра маковой росинки не было. – Конфетные обертки шустро, одна за другой зашуршали в ее пальцах.
– Маковой росинки во рту у нее не было, – кивнул Стефанович, – не считая сковородки с картошкой и грибами.
– Не целой сковородки, – поправила отца, улыбаясь, Люси, – если помнишь, мы ее вдвоем оприходовали.
– Помню, помню, а еще помню два ломтя хлеба с маслом и какао.
– Ну, батя!
– Что, батя?
– Хватит уже все тайны посторонним выбалтывать.
– А кто тут посторонний? – искренне удивился отец.
– Ладно, ладно, – отмахнулась Люси и обратилась к Мирославе: – Ты чего, подруга, пришла?
– В гости она пришла! – всплеснул руками Павел Степанович.
– Ага, в гости, – ехидно улыбнулась Люси, – с утра пораньше! Держи карман шире!
– Ладно, хватит спорить, – сказала Мирослава, – пришла я по делу. Но и соскучилась страшно.
При слове «страшно» отец и дочь переглянулись и рассмеялись.
– Ничего смешного. – Мирослава сделала вид, что обиделась, но и сама рассмеялась.
Потом сказала:
– Пришла же я к вам, мои дорогие, чтобы спросить, говорит ли вам что-нибудь такое имя – Глеб Матвеевич Земской?
– Мне лично ничего, – пожала плечами Люси.
– Я тоже, кажется, не слышал.
– А кто это? – спросила подруга. – И почему мы должны его знать?
– Не должны, но я надеялась…
– Не темни!
– Глеб Матвеевич Земской – шофер Валентина Гавриловича Бельтюкова.
– Того миллиардера, – присвистнула Люси, – дочь которого задушили?
– Да, его самого.
– Нет, мы не занимались обслуживанием его автомобиля. Такого клиента мы бы запомнили.
– Жаль…
– А мне ничуть!
– Почему?
– Не люблю буржуев! – сердито проговорила Люси.
– Буржуи неплохие деньги платят, – заметила Мирослава.
– Пусть свои грязные бумажки в другом месте оставляют.
– Веспасиан сказал, что деньги не пахнут, – подначила ее Волгина.
– Вот пусть они с Веспасианом их и нюхают у себя в уборной.
– Ну, ладно, не груби, доча, – пробасил отец Люси.
– Я и не грублю, а глаголю истину.
– Устами младенца, – проговорила Мирослава и погладила руку подруги, – может, ты и права. Но ведь и сама ты теперь в некотором роде буржуйка. – Мирослава обвела жестом помещение конторы.
– А ничуть! – не согласилась Люси. – Мы с батей все своими руками и на своем горбу. У нас все до единой копеечки честным трудом заработано.
– Это да, – согласился Стефанович, – мы у народа не крали, все, что есть, заработали своими руками и своей головой.
– Все! Сдаюсь! – Мирослава шутливо подняла руки вверх.
– То-то же! – торжествующе воскликнула Люси.
– Ну, вас же двое, – подмигнула Стефановичу Мирослава, – а я – одна.
– Нет, нас трое! – Люси вскочила из-за стола и повисла на шее подруги, – а вообще нас много, правда, батя?
– А то! – согласился тот. – Весь трудовой народ должен быть заодно.
– Жалко, Витьки нет, – расхохоталась Люси, – а то бы он подвел итог нашей дискуссии: «Голодранци всих краин до кучи гоп!»
