Золотая ветвь полностью

Под слоем дерна обнаружилось несколько кострищ, вокруг которых сейчас и расселись орки-наемники пополам с разбойничьей армией в ожидании, пока пожарится мясо. Прокормить такую прорву людей и нелюдей стоило большого труда – только под предводительством княжича Терезия было больше полутора сотен воинов, не считая хамстеров. Но лес словно знал, что их надо кормить – отошедшие от лагеря буквально на два-три полета стрелы охотники вскоре вернулись, таща волокушами несколько бычьих и оленьих туш. Как оказалось впоследствии, только оленей пришлось отыскивать и отстреливать (с этим прекрасно справились светлые альфары) – быки когда-то принадлежали баронскому стаду и были угнаны разбойниками в чащу перед началом осады, дабы осажденные поскорее испытали муки голода и ослабли.

Сам княжич сидел на том самом поваленном дереве возле Хаука и Уртха. С наступлением сумерек он ссутулился, сгорбился, и было видно, что чувствует себя юноша неважно.

– Так всегда бывало,– вздохнул он, попытавшись потянуться и застонав от этого простого движения.– С приходом темноты я становлюсь таким… таким…вот таким! – Он развел руками.– В детстве мне было трудно шевелиться – я лежал пластом и умирал, потому что было больно даже дышать. Мама делала мне искусственное дыхание, ворожила…

– Прежняя княгиня была… – начал Уртх.

– Колдуньей,– спокойно ответил княжич.– Ты не знал?

– Откуда? Это так тщательно скрывалось! Даже мы, телохранители твоего отца, многого не подозревали!

– Князь Далматий всю жизнь считал, что я – не его сын,– вздохнул Терезий.– У меня были два брата и сестра – должны были быть… Двое родились раньше меня – мертвыми. Третий – позже и тоже скончался через несколько минут после рождения. Дело… дело в моей матери. Она не должна была выходить замуж и рожать детей. Так ей было предсказано, но она полюбила князя и пошла наперекор всему. Когда ей стало понятно, что ее дети не будут задерживаться на этом свете, она прибегла к колдовству. Это помогло ей зачать и родить живого и здорового меня… Но я поплатился за ее поступок! Этими глазами,– Терезий поднес руки к лицу и надавил на глаза,– и кое-чем еще. Она выпила драконьюкровь!

Орки присвистнули хором. Каждая частица дракона, по мнению людей, обладала собственной магией, а дракон целиком, так сказать, в ассортименте, вообще был магией в чистом виде, и его нельзя было победить с помощью колдовства. Каждое враждебно настроенное заклинание дракон мог либо перенаправить на колдуна, либо впитать в себя и стать сильнее. Правда заключалась в том, что лишь некоторые части организма дракона несли в себе магию – и каждый строго определенную. Так, например, слюна дракона была отменным противоядием, его кожу и изделия из нее нельзя было пробить стрелой и копьем, желудочный сок растворял все, что угодно, а кровь и семя помогали против большинства известных недугов. Но мясо было простым (хотя и плохо перевариваемым) продуктом питания, кости – обычными костями, а внутренние органы – ливером. Драконья кровь, в числе прочих, помогала излечить бесплодие. Вот только обладала рядом побочных эффектов, один из которых сейчас сидел у костра.

– Проклятие свершилось для матери,– продолжал Терезий.– Я, ее единственный выживший сын, ношу в себе частицу дракона, и меня ненавидит родной отец.

– Ты – оборотень? – осторожно поинтересовался Уртх.

– Не знаю.– Юноша пожал плечами.– Я никогда не пробовал сменить облик. Я боюсь,– добавил он тихим голосом.– Но по ночам…Иногда мне снится, что я летаю. У меня огромные крылья, хвост, я изрыгаю пламя, и передо мной разбегаются люди и животные… Несколько раз я просыпался со следами крови на губах и руках – поэтому предпочитал ночевать в своей башне. Там запоры только снаружи. Открыть ее изнутри, если вдруг мне захочется выйти среди ночи, я не мог. Но однажды я все-таки выбрался… В тот день, когда…

– Я думаю, это не ты открыл запоры.– Уртх положил ему руку на колено.– А твоя мать сама пришла к тебе. Но ты был не в себе…

– И убил ее! – Терезий спрятал лицо в ладонях и глухо, тоскливо завыл.

Все невольно притихли и втянули головы в плечи – таким нечеловеческим был этот вой. Вой не улетел дальше поляны, но всем показалось, что он доносится сразу отовсюду.

– Воображаю, как тебе было тяжело, мальчик,– вздохнул Уртх.

– Я хорошо чувствую себя только вдали от людей.– Терезий с усилием поднял голову. Лицо его исказилось от боли.– Ты посмотри, как мало здесь людей! Все больше гоблины, альфары, коблинай, хамстеры…

– Орки,– подсказал долго молчавший Хаук.

– Отец знал , что я не такой, как обычные дети,– продолжал Терезий.– Поэтому он и держался от меня подальше. Смерть матери словно нарушила что-то. Видимо, только она и могла как-то его сдерживать! Он утверждал, что я – не его сын, что мать нарушила обет верности и отдалась какому-то монстру… может, тому же дракону! Но это неправда! Она клялась мне…