— Лешка перехватит! — уверен подросток.
— Все утащил, паразит! — жалко лепечет девочка. — И золото, и ружье.
— Не плачь, Майка! — успокаиваю я ее.
— Всю зиму по копейке собирали на продукты. Бутылки сдавали, цветной металлолом отжигали из кабеля. Месяц в тайге комаров кормили, руки в кровавых мозолях! Мы ему, гниде, доверяли! — бубнит Толик. — Такой гад!
— Я боюсь за Лешку, — шепчет девчушка. — Он бешеный! Прибьет вора, и его посадят в тюрьму. У мамки срок шесть лет. Она отсидела два года. Как мне жить!
— Точно, — подтверждает Толик. — Тетя Варя — «относчица», загремела по золоту, там статьи не амнистируются.
— «Относчица» — что такое?
— Выносила похищенное с промприбора золото.
С бессильной жалостью гляжу на девочку. Чем я могу помочь?
— Куда вы теперь?
— Поживем в артели «Старт», тетка Майки нас прокормит. Будем ждать Лешку.
Майка молитвенно складывает на груди ладони.
— Я обойдусь без платья и туфелек! Пусть Лешка вернется! На тоненькой, прозрачной шейке отчаянно пульсирует жилка. Чувство беспомощности охватывает меня. Я не в силах выручить ребят, попавших в переделку.
Набиваю пакет продуктами, суматошно сную из комнаты на кухню и обратно. Ребята сидят у меня до позднего вечера.
Что я могу сделать для них в пятнадцать лет! У меня даже денег нет, чтобы подарить Майке платье и туфельки… Будь я повзрослей, я бы разбился, но придумал что-нибудь.
Толик прощается, берет в одну руку пакет, другой рукой крохотную ладошку Золотинки, и мы выходим в заброшенный двор.
— Вы почаще заходите ко мне.
Майка с безучастным видом смотрит на обширную, изрытую бульдозерами долину реки и не отзывается.
— Приедет Лешка, и зайдем, — обещает Толик.
Две худенькие, жалкие фигурки бредут по неухоженной, обсаженной тополями аллее, и нестерпимо саднит и жжет сердце. Я слишком юн для решения таких проблем. Взрослые же отмахиваются от подобной мелочевки. Судьба одного человека для них семечки. У взрослых вопросы грандиозные, принципиальные, государственные.
Приезжал и вновь уехал отец. На участке Аргычан пошло хорошее золото, и необходимо постоянное присутствие геолога. Звонила из Магадана мама, требовала возвращаться — до начала учебного года три недели. Ближний полигон через неделю закрывают — пески промыты. Погрузчик и БелАЗы перебрасывают на Ветреный, за тридцать километров.
Я соскучился по маме, по городу, по приятелям. Может, собраться и уехать?
Чувство неясной вины гложет меня. Вины за сытую, благополучную жизнь перед горемыкой Толиком, хмурым сорвиголовой Лешкой, бедолагой Золотинкой.
Да разве я виноват, что у меня нормальные родители, что учусь в платной гимназии, что готовлюсь в университет, что… Да много есть «что»!
Я уеду в Магадан, обворованные, неприкаянные ребята вернутся в постылый интернат. Не будет куртки у Лешки, платья и туфелек у Майки, у Толика… Я и забыл о желаниях Толика!
Не отыскать Лешке на Колымской трассе воришку. И к лучшему. Он в состоянии изувечить жулика как Бог черепаху, и закон станет на сторону подлеца и проходимца. Неуместна здесь поговорка «вор у вора дубинку украл», все гораздо сложнее.
Странные люди взрослые придумали странные законы. Согласно абсурдным законам окажется негодяй Пашка потерпевшей стороной, работяга Лешка — преступником.
Кто-то из умных людей сказал: «Пусть миром правят дети». Честное слово, получится порядочней и справедливей!
…Приподнятое настроение у рабочих участка: напали на гнездо. Такое бывает в горной практике: хорошее содержание золота отходит на небольшой площади. Запас песков на неделю работы, полигон актируют и сворачивают, и внезапно пошло отличное золото. Съемка подскочила с одного килограмма до четырех.
— Бывалые старатели предупреждали начальство, — вещает Володя. — Появились синие пески — жди хорошего золота! Так и получилось. Жаль, что это только «карман»! При столь богатом содержании металла мы имели бы план и солидную зарплату в сентябре.
Водитель с азартом орудует рычагами, в темпе подскакивают и отъезжают БелАЗы. Бульдозер подрезал борта — края полигона: пусто, золота нет! Россыпь истощена и последний металл полигона в огромной куче песка перед погрузчиком.
— За пять суток управимся, — прикинув объемы, решает Володя. Мыслями он на новом полигоне, здесь работа завершена.
Сумасшедшая мысль приходит мне в голову. В обеденный перерыв, когда на полигоне не будет ни души, отвезти несколько ковшей песка с хорошим содержанием металла к обводной канаве и высыпать.
Свернут участок, и я с Толиком, Лешкой, Майкой промою пески на проходнушке. Сбудется мечта девочки, получит она платье и туфельки. Оденется, обуется Лешка, Толик… Черт подери! Постоянно забываю о Толике!
Здравая мысль тревожит рассудок: «Кража золотоносных песков — не мука и тушенка! За данные деяния закон карает сурово и беспощадно!»
Внутренний голос сопротивляется логике: «Мне лично ничего не нужно, а для пацанов, для сироты Майки»!
«Попадешься и испортишь жизнь себе и родителям»! — настаивает здравый смысл.
«Обобранные ребята останутся на бобах, никому до них дела нет»! — не сдаюсь я.
