– Надеюсь, я смогу посмотреть, – тихо ржет стражник, жуя палку. – Люблю, когда ореанцам напоминают, что они ниже нас по положению.
Я не осмеливаюсь ответить, не осмеливаюсь говорить притворным подобострастным тоном. Потому заставляю себя присесть в реверансе. Перед тем как уйти, я задеваю ладонью его рукав и оставляю этого омерзительного фейри наслаждаться своей жестокостью.
Но я тоже могу получить удовольствие от жестокости.
Я буду упиваться маленькой толикой своей магии, которая сейчас скользит по нитям его рубахи. Когда я иду через приемную, эта капля стекает с воротника и ползет по его коже, как капелька пота. Тоненькая, малюсенькая капелька бежит по подбородку, скользит по зубочистке и проникает в рот.
Я оглядываюсь, увидев, как он проводит толстым пальцем по языку, словно пытаясь стереть металлический привкус, который вдруг ощущает. Но капля уже скользит по его горлу, уже оседает в его желудке. На сей раз золотистая гниль медленно растекается по его телу, разъедая слизистую толстыми корнями, которые в нее впиваются.
Перед тем, как я сворачиваю за угол, стражник резко опускает руку на живот – наверное, чувствует первый укол боли, – а потом я исчезаю из виду.
И из его памяти.
Но моя магия нескоро покинет его тело.
Она будет действовать медленно.
Причинять боль.
И ему не удастся посмотреть, как сломят дух другого человека, потому что он будет видеть, как гниет его тело изнутри.
Возможно, мне стоит пожалеть о своем поступке, но я не жалею. Ни о силе золотого прикосновения, ни о гнили, ни о фейри, ни об ореанском наследии – все это доставляет мне чудовищное удовольствие.
Но это удовольствие быстро исчезает, когда я внезапно слышу торопливые шаги. Много шагов, и все они направляются сюда. Я быстро несусь по коридору, открываю первую попавшуюся дверь и заскакиваю в комнату.
Оставляю дверь приоткрытой и выглядываю в коридор, увидев, как по нему идут стражники.
– Быстрее! – гаркает один из них.
Четверо стражников проходят тем же путем, откуда пришла я. Я не дышу, слушая приглушенные голоса, но, поняв, что не могу разобрать ни слова, осторожно выскальзываю из спальни и, подойдя к углу, наклоняю голову.
Я слышу слова, сказанные стражником, которому отравила гнилью глотку.
– Должен остаться тут?
Кто-то отвечает ему:
– Да. Мы не знаем, что он захочет с ними сделать, так что пока оставайся на посту.
– Когда он приедет?
– Только что вошел в другой дом. Хочет собрать их здесь.
Сердце подскакивает к горлу.
Он вернулся. Лорд Калл уже здесь.
Слышу шорох, потому бросаюсь обратно в спальню и выглядываю сквозь приоткрытую дверь. Сердце гулко стучит. Я жду несколько секунд.
Минут.
Мне невмоготу стоять тут и ждать, когда все во мне кричит, что нужно торопиться. Нужно бежать.
А потом звук становится громче, заглушив мое грохочущее волнение, и я замираю, увидев, как из-за угла выходят двое стражников и идут в моем направлении.
За ними по двое бредут ореанцы, сгорбившись и шаркая ногами.
Черт.
Я вспоминаю слова стражника: он их сломает.
Мне нужно их вызволить. Нужно помочь им, пока не станет слишком поздно.
Я жалею, что не догадалась поинтересоваться, какой магией владеет Калл, но уже поздно. Так я хотя бы могла контролировать ситуацию. Но может, я смогу сладить со стражниками. Может, смогу вытащить ореанцев до того, как в это поместье войдет Калл.
Я собираюсь с духом, и каждый мой мускул вытягивается в предвкушении, как перед прыжком.
Я вижу двух стражников, замыкающих цепочку, и один из них толкает ореанца в спину.
– Быстрее!
Второй стражник смеется, увидев, как спотыкается мужчина.
Поджав губы, я выскакиваю из комнаты и бегу за ними, а потом призываю магию.
Она более чем готова к ответу.
Я протягиваю руки к головам стражников, и из моих ладоней вырываются золотые нити, обвивая их шеи. Металл затвердевает и так туго стягивает, что они успевают лишь судорожно охнуть.
Веревки дергают их назад, лишая воздуха и голоса.
Один падает на колени, и его падение смягчает потертый ковер. Стражник хватается за веревку, но она уже стала твердой и натягивается.
Моя сила поет.
Второй стражник отлетает к стене и вот-вот врежется в нее, но звук будет очень громким, а я не хочу поднимать тревогу среди остальных.
Я дергаю петлю на себя, и в мгновение ока свисающий за стражником конец веревки успевает его подхватить. Позолоченная веревка бесшумно и медленно опускает его на пол.
Я стою над стражниками. Их взгляд мутнеет от паники, из сдавленного горла вырываются хрипы, лица багровеют.
Те, что впереди, продолжают идти, не ведая, что происходит за их спинами.
Я тихонько открываю дверь ближайшей спальни. Потом направляю еще один виток золота, обхватив лодыжки задушенных стражников, и затаскиваю их в комнату. Как можно быстрее я закрываю дверь, оставляя их дергаться в агонии.
Минус два стражника.
Ореанцы, идущие в конце, даже не подозревают, что сзади их никто не прикрывает. Но они ушли далеко вперед, потому я быстро догоняю их, стараясь бесшумно ступать по коридору.
Но они сворачивают вместо того чтобы спуститься по главной лестнице проходят сквозь ширму в стене, которую я прежде не заметила.
