– И сейчас есть, только его перевели в другое помещение и из названия убрали атеизм. Надо сказать, музей был довольно интересный: множество экспонатов, все подлинные, экскурсии тематические проводились. Но больше всего ходила в него молодежь – студенты, старшеклассники, – а знаешь почему? Потому что туда пускали бесплатно, – рассмеялась Ольга. – Вот пригласил мальчик девочку на свидание, гуляют они по Невскому, у него денег только на две порции мороженого. А тут дождь. Они раз – и в музей. И не промокли, и время культурно провели, и на мороженое осталось.
Тем более что было в том музее два экспоната, пользовавшихся большим успехом. Это лаборатория средневекового алхимика и пыточная камера инквизиции. Все в натуральную величину, все орудия подлинные, как глянешь – мороз по коже. К тому же все расположено в подвале, в полутьме, свет тусклый – полная иллюзия.
Ну вот, и тут вдруг приглашает меня Георгий Андреевич в этот музей. Я думала – пошутил он так, юные годы вспомнил. Хотя в его юные годы музея того еще не было.
Ну, встретились мы дня через два, ведет он меня в этот музей очень целенаправленно. Хочу, говорит, тебе что-то показать.
Ну, думаю, неужто и вправду перед камерой пыток целоваться будем, как школьники? Чудно все… Нет, в другую сторону свернул, прошли один зал, а там сидит женщина такая – маленькая, худенькая, издалека посмотришь – ребенок. А как ближе подошли, так видно, что не такая и молодая. Георгий ей – здравствуй, Валечка! А она ему щебечет – здравствуй, Герочка, что-то ты зачастил к нам. Только я, говорит, тебя всегда рада видеть. А голос такой звонкий, молодой… Ну, он ей меня представил, а это, говорит, старинная моя приятельница, когда-то жили по соседству. И пошли мы дальше. Спустились ниже, по лестнице, эта Валечка нам дверь какую-то открыла, еще по коридору долго шли и приходим в очень большое помещение, а там – огромный камень, прямо скала. Спереди плоский, на нем вырублены значки какие-то и рисунки. Я удивилась, а Георгий Андреевич и говорит:
«Запомни, Ольга, это место. И камень этот запомни. Сейчас ничего спрашивать не надо, после все поймешь. А если не поймешь, значит, так тому и быть. А пока посмотри на него…»
Я смотрю – камень явно с Востока. Говорю про это, а он мне рот рукой закрыл – потом, говорит, все потом. Прощения попросил за то, что жизнь мне сломал, и за то, что перетрусил тогда, раньше. Нужно, говорит, было тебя не отталкивать, это все гордыня наша, успенская… Я заплакала, говорю, что, может, еще не поздно… Нет, он так твердо говорит, поздно, все поздно. Но я, говорит, жизнь прожил не напрасно, и если судьбе угодно будет, то это выяснится.
Ольга уже не вытирала слезы, они свободно лились по щекам.
– Потом мы еще раз встретились, он мне те дневники отдал – пускай, говорит, будут у тебя, и обо мне память. И все, через какое-то время звонят мне и говорят, что академик Успенский умер.
Хотела я на похоронах подойти к внуку его и сказать про дневники, да там толпа такая была, яблоку негде упасть. У нас ведь как – пока человек жив, ему от коллег только критика. А как умер, так те, кто гадости делал, первыми на похоронах о его заслугах кричат! – в сердцах закончила Ольга и тут же удивилась: – Марина, что вы на меня так смотрите?
– Я? – Марина встрепенулась. – Ольга, вы должны поговорить с Георгием. Причем как можно скорее, завтра утром. Понимаете, он нашел у себя в буфете тайник… но сначала он прочитал в дневниках, в самом конце…
– Неужели он понял? – перебила Ольга.
– Да, его дед расшифровал те записи.
– Так речь идет…
– Об Атлантиде.
– Господи! – Ольга рухнула в кресло. – И ничего мне не сказал… Ни слова…
– Теперь это уже неважно, – мягко сказала Марина. – Я не хотела вам рассказывать – что уж, через третьи руки, нужно, чтобы вы сами прочитали эти записи. Там говорится, что от атлантов осталось величайшее сокровище, священная реликвия, и не надо искать его так далеко… что оно может быть ближе, чем все думают… это Ключевой камень, только нужен ключ, чтобы его открыть…
– И этот бандит требовал от вас какой-то ключ… – заметила Ольга, – что это может быть?
– Там не сказано, только рисунок, вот такой… – Марина нарисовала по памяти.
– Это анк, коптский крест. Слушайте, а я ведь видела его! Тогда, в последнюю нашу экспедицию в Бахрейне, Георгий Андреевич пытался вывезти какие-то артефакты… Но все отобрали в аэропорту, тогда там были беспорядки, и мы вообще боялись, что не выпустят из страны.
Ольга замолчала, припоминая.
