Я вернулась домой поздно, папа разговаривал по телефону, смеялся, надеюсь, не решит со мной пообщаться. Вампирюга энергетический! Я навела вечерний туалет и улеглась в мягкую постельку. Фантазия пустилась в пляс. Полвека разницы… разве это возможно? Я для него, как внучка, слепой щенок, лезу, куда не надо, хватаю проблемы, не понимая, что меня ждет. Но он такой классный!!! Я просто не могу заставить себя выкинуть его из головы. Его образ обосновался там с удобствами и, наверняка, сидит сейчас и попивает чай, пока я лелею его своим пошлым воображением. Хотя все мои фантазии удивительно натуральные. За одну его улыбку — выучу тему, за прикосновение — систему. За поцелуй — раздел, а уж, если переломится оказаться в его постели — всю анатомию!
За ночь я успела о многом подумать. День был чересчур насыщенным, я не могла сомкнуть глаз. Каждый раз, когда я пыталась успокоиться и закрыть глаза, в моем сознании всплывал сегодняшний день. Как я оплетала руками его шею, как касалась щекой его колючей щеки, как целовала эти бесчувственные губы. Я поняла: мне не отказали, меня просто попросили держаться подальше. А я не хочу… да и не могу. Тут невозможно держаться подальше! Я с трудом сдерживаю себя! Голова наполняется туманом, мысли путаются, я все забываю, вижу только его, только эту застегнутую пуговицу на рубашке, которую хочу вытолкнуть из петельки и посмотреть, какой он под рубашкой.
Подумала я и о темпераменте. Даша оказалась права, можно многое узнать о человеке, банально определив его темперамент. У Золотка он ярко выражен, как и у меня. Хотя во мне есть и частичка меланхолика, в зависимости от вида раздражителя я могу начать ругаться и крушить все вокруг или заплакать. Смотря, что в данной ситуации принесет мне большее облегчение. Золотко представлял собой флегматика, спокойного, рассудительного и неторопливого. Если бы я не отвлекалась на него, то, наверное, сама бы могла все сделать в кабинете, а он бы лежал и смотрел в потолок: «Студентка… ну ладно, будет, что внукам рассказать». Я, конечно, утрирую, даже очень. Но упади рядом с ним бомба, он бы, максимум, стряхнул с рукава пыль и продолжил думать свои великие мысли.
Я перевернулась на бок. Долго нужно будет биться, чтобы получить хоть что-нибудь в ответ. Мысли о Золотке усыпляли меня, успокаивали. Правда, немного саднило совесть. Вот теперь мозг пытался разобраться в содеянном. Все равно, что поручить покупку машины жене, а потом разбираться с ее выбором «Дэу Матиз». Так и хотелось ударить себе по лбу: «Агата, ты ведь повисла на преподавателе!». У меня было нечто подобное. Тогда биологию у нас вел Додонов. Симпатичный дядька лет тридцати с бородкой, грубоватым мужским поведением. На такого смотришь и взрываешься от желания! Предложи он мне на паре что-нибудь неприличное — согласилась бы. Но, приезжая домой, я забывала о нем. Кто такой? А ну да, симпатичный, и все. Золотко же засел в мозгах прочно, я систематически вспоминала о нем каждые пятнадцать минут. Наваждение какое-то!..
Проснулась утром с трудом, ночь шевеления заржавевшими мозгами давала о себе знать. На перерыве повторяла со старостой череп. Он тоже хотел с нами на препаровку пойти. Оказалось, что я совершенно не помню височную кость. Что ж, время есть. Простояла с учебником до лекции на кафедре. Заняла выгодную позицию около женской уборной — так всю кафедру видно! Не дождалась…
Надо было мне все-таки заканчивать художественную школу! Только и делаем, что рисуем. У Кравчук даже коллекция цветных мелков есть.
На перерыве меня поймала Белла. Она теребила в руках край халата. Белла мешала мне попасть на кафедру анатомии, где я уже готова была поселиться. Лишь бы видеть его почаще. Белла была в узких голубых джинсах, рубашке и расстегнутом халате. Светло-русые волосы собраны в неряшливый хвост. Она волновалась, что меня само по себе удивляло. Давно не видела в глазах подруги волнения. Признаться, я очень обидчива, но мои обиды быстро проходят. Есть только одна, с которой я живу уже лет десять — на отца. Беллка меня только раздражала, мои мысли кружились у входа на кафедру. Там только что скрылись Кравчук и папа.
— Агат, поговорим?
— Говори. А я послушаю. — Я скучающе присела на подоконник. Белла выдохнула.
— Это было жестоко. Я не подумала, перспектива была завораживающей!
— Айфон?
— Не только. — Я посмотрела Беллке в глаза, она смутилась. День открытий просто! Этого чувства я в подруге тоже не видела лет пять. Мне ужасно хотелось спросить, что же там такое случилось, что Белла стесняется мне об этом говорить. Я постаралась напустить на себя скучающий вид. Мне совершенно неинтересно происходящее с ней! — Ты бы тоже воспользовалась, я уверена.
— Слушай…
— Нет, правда! — Она поймала меня за руку. — Я виновата, прости меня. Но никто же не умер!
— И не родился! И то ладно! Я просто мечтала покрутить своим телом перед биохимиком и поорать при нем на отца!
Белла топнула ногой, она понимала, что ничего этим не добьется. Я отмахнулась от нее и пошла в дамскую комнату.
