От светлого, обвитого розовым плющом особняка разило тьмой, заставляя волосы на голове встать дыбом. Нервно трепетали крылья. Ноги и вовсе сводило судорогой, делая деревянным каждый шаг, словно пытаясь деревцем прорасти сквозь землю. Лишь бы не идти дальше. Не ступать на территорию врага.
Я с силой сжал приглашение в руке, чувствуя, как сминается бумага под пальцами. Два письма за день… Это не к добру.
Вряд ли приглашение в поместье н'Одеррит сулит мне приятную беседу и встречу с Арис.
Бедная Арис…
Я поджал губы, вспоминая угасающую фею, что была полна жизни. Чьи ясные глаза сверкали от счастья, а губы всегда расплывались в улыбке… Как же так? Неужели ее больше не будет с нами? Неужели он может так запросто избавиться от нее?
С каждым шагом страх все больше пробирался под кожу, запечатывался в душе. Нитками вшивался в сознание.
Слуги не внушали покоя, а лишь дополняли тревожную картину. Серые тени… нет, призраки, что снуют туда-сюда, растеряв все воспоминания о своей личности.
Забыв, что они тоже когда-то были живыми.
Дворецкий неспешно вел меня по освещенному магическими огнями коридору.
Уже смеркалось, и каждая тень, каждый силуэт, видимый из окна, напоминал чудовище, что скребется внутрь. Скребется, и жаждет растерзать. Но если стекло и может защитить от них, то никто не спасет тебя внутри. Не спасет от картин, чьи глаза внимательно следят за тобой. Не спасет от отражений в зеркалах, что искажают тебя самого, превращая в одного из монстров за окном.
Тревога нарастала. Воздух здесь был отравлен мраком, в котором невольно начинал задыхаться. Даже успокаивающие пастельные тона не спасали. А все из-за хозяина поместья.
И почему я не чувствовал этого раньше? Почему никто из гостей не чувствовал леденящего ужаса, что пропитывает каждый угол?
Потому что мы не знали правды. И я не знал, пока не наткнулся на хрупкую девушку, стоявшую у портрета своей покойной матери.
Помню, как я заплутал в многочисленных коридорах особняка, надеясь убраться отсюда поскорее. Мой возлюбленный женился на другой, чему и был посвящен прием. Было тяжело на это смотреть, хоть я и понимал, что моя минутная влюбленность ни к чему бы не привела. И все же… больно? Нет, просто неприятно.
Но вдруг я увидел ее. Фонари не горели в этом месте, словно специально давая луне возможность осветить девичью фигуру. Черную, как сама ночь. Тяжелое платье казалось лишним грузом на тонких плечах, а темные кудри заколоты в совсем уж старинной прическе, никак не подходящей нынешним стандартам красоты. Будто кто-то специально хотел спрятать девушку в безвкусной тьме. Но красота чувствовалась в ином: гордой осанке, поднятом подбородке, сияющей бледной коже и пухлых губах.
— Вы заплутали? — раздался ее дивный голос, и "дитя ночи" обратила на меня свой взор.
Этот спокойный, немного холодный взгляд… Эти ресницы, что окрашиваются алым на конце. Эти глаза, напоминающие горение свечи в фиолетовом сапфире.
Леди Элиссия н'Одеррит. Копия своего отца в женском обличии. Копия моего возлюбленного.
Да, я был влюблен в лорда на протяжении трех лет и был частым гостем в поместье н'Одеррит. Меня манил ленивый, гордый взгляд, вежливая улыбка и черты лица, что и на картине нельзя вывести так прекрасно. А эти винные волосы и синие с золотом глаза! Как же я был влюблен в тот прекрасный образ, даже не намереваясь копнуть глубже!
Что ж, такова моя влюбленность. Так любят творцы прекрасные творения. Так я любил красоту в энлидах, наплевав на все прочее.
— Да, леди н'Одеррит, — наконец ответил я и подошел ближе. — Не ожидал вас здесь увидеть.
Легкий флер, напоминающий по вкусу розы, тут же окутал меня, проникая в самую душу. Сладкая, с легкой кислинкой и чем-то необъяснимо манящим. Отзывающемся не в теле, нет. Моя магия тянулась к ней.
Даже странно, что она не была замечена ни на одном торжестве. Точнее, ее даже фотографировали, но она всегда казалась лишь тенью своих ослепительных родителей. Некоторые аристократы даже не сразу могли вспомнить, есть ли у лорда н'Одеррита дочь вообще. Настолько скрытной она была.
— Должно быть, вам тяжело присутствовать на торжестве, — смотря на картину давно почившей феи, начал я. — Непросто будет привыкнуть к новой мачехе после стольких лет. Я соболезную вашей утрате, леди н'Одеррит.
Говорил ли я это от чистого сердца? Ни разу. Мне просто хотелось затушить собственную боль, найдя единомышленника, что также был бы несчастен из-за женитьбы лорда. Да, такая я сволочь.
— Не стоит соболезновать, — махнула рукой и прохладно улыбнулась: — Я даже рада, что ее больше нет.
