— Именно, — поджав губы, он протянул мне письмо, содержимое которого буквально рвалось наружу и лишь печать сдерживала бумагу от раскрытия… — Открой.
Я сломал печать, открывая конверт, а там…
— Деньги? — и предостаточно. Купюры буквально разрывали оболочку своим количеством. А учитывая, что каждая стоила 500 линингов…
— Да, Фаин н'Одеррит раз в 3 месяца высылает конверт с деньгами для Элис. Только ни она, ни я ими не пользуемся. Это не мои деньги, а Элис они пугают. Она не хочет находиться под контролем отца… Вот только… — Маин остановился, сжав более тонкий конверт уже с красным сургучом. Единственное вскрытое письмо. — Только Элис не знает, что в тот день, когда мы помогли ей сбежать из особняка, ее отец спокойно наблюдал за нами. Арис все сделала для того, чтобы облегчить нам побег, но не смогла до конца отвлечь лорда. Я помню, как оглянулся назад и встретился с ним взглядом через окно… Он все знал и видел, но дал нам сбежать, лишь усмехнувшись… С тех пор он и присылает мне письма.
— Но почему Элис вообще решила сбежать? — фей поднял на меня хмурый взгляд.
Тяжелая пауза повисла в воздухе. Мужчина будто принимал решение: рассказывать или нет? Довериться или отмахнуться? Ведь кто я такой, чтобы мне доверять?
К счастью или сожалению, он выбрал первое:
— Ее избивали дома, — мои глаза расширились, не веря, но рассказ продолжился: — Настолько сильно, что на некоторых участках тела у Элис до сих пор остались шрамы. Мать могла держать ее пару дней в погребе с крысами или вовсе лишить еды на неделю. На балу заставляла красить свои волосы в черный цвет. Любые украшения, как и красивая одежда, запрещались. Если бы мы не повели Элис к психиатру, как сбежали, она бы до сих пор жила в паническом страхе перед прошлым. Но клептоманию вылечить до конца не удалось…
— Поэтому она… — в горле пересохло.
— Да, поэтому Элис своровала то кольцо. Она сделала это не потому, что хотела, а потому, что не могла иначе.
Это все объясняет… Абсолютно все…
Я слышал, что в некоторых семьях считается нормальным поднять руку на ребенка в целях воспитания, но настолько… это немыслимо. Как можно так издеваться над хрупкой девчонкой?! Одно неловкое движение, и ее нежная кожа покроется трещинами, а они! Да как они…!
Пламя вновь рвалось наружу. Дракон негодовал. Да что там! Я сам хотел сжечь все, а точнее особняк семьи н'Одеррит! Хотелось сейчас же вломиться в дом лорда и набить ему морду. Как?! Как он посмел так поступать со своей дочерью?! Да как он мог?!
Дыхание участилось, а вены на руках вздулись. Я готов был перейти во вторую ипостась, взмыть в облике дракона ввысь и обрушить пламя на того, кто действительно заслужил наказания! К черту миссию! К черту дипломатичность! Я убью его! Убью!
— Я также гневался, — видя буйство моих эмоций, дополнил Маин. — Вот только первой леди н'Одеррит уже давно нет в живых. Видел шрам на шее Элис? — я кивнул, сжимая кулаки и впиваясь когтями в кожу. — Хоть эта истеричка чуть не зарезала собственную дочь, Элис больше боится отца… Знаешь, кто страшнее? Не тот, кто бьет, а тот, кто спокойно наблюдает. Он и решает, когда прекратить издевательства.
— ТАК ОН ЕЩЕ И МОЛЧА НАБЛЮДАЛ ЗА ЭТИМ?! — я вскочил с места, чувствуя, как увеличились клыки, а чешуя покрыла большую часть моего тела.
"УБЬЮ-Ю-Ю!" — взревела драконья натура, раздаваясь вибрацией в груди. Из носа повалил дым, предшествующий огню.
— Тише. Элис услышит, — остановил меня фей, хотя по его глазам было видно, что он бы сам не прочь надрать зад одному ублюдку. — Я не для этого показываю тебе письма. Читай. Пришло сегодня утром.
Он протянул мне то самое письмо, которое нервно мял в руках. Я сделал вдох, садясь обратно на ковер, с трудом подавив свой гнев. А это очень тяжело в состоянии полуоборота!
Я сжал челюсти до противного скрипа. Сдерживаясь, чтобы не сжечь бумагу в своих руках, открыл конверт и достал лист, пахнущий чернилами, воском и коньяком.
"
