– Нет надобности, – взмах аристократичных пальцев, и гнёздышко покрылось согревающей пленкой, что очень понравилось чешуйчатой малышке. – Даже самые ядовитые змеи не нападают, если не чуют опасности. Просто не нужно нарываться. Идём в дом. Скоро дождь начнется.
Я кивнула, и проследовала за ним, цокая каблуками.
Незнакомый мне дворецкий на входе отворил двери, впуская хозяев поместья, а я с удивлением отметила, как мы похожи с отцом.
В зеркале, что сразу встречало гостей, на мгновение отразилось два одинаковых лица, чьи различия всплывали лишь на вторую секунду. Волосы цвета красного вина, холодный блеск золота в глазах, бледная кожа и каменная маска вежливости, замораживающая всех и вся. Только черты лица у папы были грубее да рост намного выше, что свойственно всем мужчинам.
Я непроизвольно поежилась.
Аж страшно… Страшно быть настолько похожей на того, кого боюсь. Ведь это означает, что я такая же, как и он.
Встряхнув головой и отведя от себя лишние мысли, я смело пошла вперёд.
Арис. Моя цель – вылечить Арис, а остальное меня не должно волновать. По крайней мере сейчас.
Я осмотрелась по сторонам. Светлый коридор, картины, прозрачные занавески… Все такое родное и чужое одновременно.
Вот на этом подоконнике я встречала зиму, восхищаясь красотой пушистого снега. А здесь больно ударилась виском о раму картины, когда мама была не в духе.
Странное чувство. Смешанное.
В этом доме были и хорошие моменты. Правда были. Вспомнить только лимонный пирог или первый сборник сказок, подаренный отцом.
О! А тут мы с моей первой горничной играли в прятки, когда мне было лет семь. Я притаилась за тяжёлыми шторами, сдерживая смех маленькими ладошками, и совсем не подозревала, что черные туфельки выдают меня с головой. А Клари (так звали служанку) охотно подыгрывала мне, громко спрашивая, куда же я подевалась.
Даже улыбаться хочется.
Эх… Странное ощущение. Очень странное.
– Готова? – спросил папа, отвлекая от ностальгических мыслей, когда мы подошли к комнате Арис. Да, они с отцом порой ночевали вместе, но чаще моя мачеха спала в отдельном помещении.
Единственном помещении, что вызывало у меня
– Да, – уверенный взгляд вперёд, что должен был транслировать мою решительность. Но крылья все равно дрожат от волнения.
Арис… Надеюсь, я успею.
В прошлый раз ты выглядела очень плохо… А что же будет сейчас?
Папа отворил дверь и впустил меня в спальню. Но сделав шаг, я тут же закрыла рот руками и сжала челюсть, сдерживая рвотный позыв. Сердце застучало быстрее, а на глазах навернулись слезы.
Арис… Это правда ты?!…
Ком застрял в горле вместе с криком. Тонкие каблуки не выдержали моего напряжения, и я, пошатнувшись, упала. Должна была упасть. Отец поддержал меня в последний момент, а врач, дежуривший у постели живого трупа, тут же подбежал к нам.
– Госпожа, смотрите на меня. Смотрите на меня, – проговорил мужчина в белом халате, чье лицо покрылось глубокими, мудрыми морщинами. Он поднес к моему носу ватку, пропитанную чем-то ядреным, пока я пыталась сфокусироваться на нем, отвлекаясь. Нашатырь? Нет, что-то намного мощнее.
– Я… Я в порядке. Спасибо, – положив руку на грудь, я постаралась выпрямиться.
Больно… Как же больно смотреть на Арис, но без этого никак. Мне нужно быть сильной. Я должна сдержать свои эмоции и помочь ей! Кто, если не я?
Я до боли сжала кулаки, впиваясь острыми ногтями в кожу. Лёгкое, колющее жжение в ладонях и запах медикамента отрезвили меня, позволив собраться и подойти к тому… Боги… Тому, что стало с девушкой. Что стало с моей лучшей подругой.
Как сильно она выгорела… Бледная кожа плотно обтягивала череп, отчего острые скулы, казалось, вот-вот разрежут тонкий барьер. Вены просвечивались как никогда ярко. Да что там! Они выступали, словно были снаружи, и никакой мышечной массы… Острая игла от капельницы выглядела слишком тяжёлой на фоне неправильно-тонкой руки. Хотелось вытащить ее, дабы больше не ранить потрёпанное тело, но без раствора энергии никак. Только это позволяет Арис держаться. Хотя бы на последнем издыхании.
Но хуже всего были язвы. Черные, с противной склизкой жидкостью, что пропитала бинты, крылья и некогда свежее постельное белье. Мелкие и крупные, разъедающие тонкую плоть… Убивающие Арис.
Я случайно уловила какое-то движение на щеке феи. Маленький черный пузырик увеличивался на моих глазах, истончая кожу. А потом раз! И лопнул, расплескивая отвратительную жижу по всему лицу. Попадая на закрытые глаза.
Приступ тошноты вновь дал о себе знать. Я машинально согнулась в рвотном позыве, прикрывая рот руками, а врач тут же подбежал к больной, стирая скользкую субстанцию и накладывая новые бинты с заживляющей мазью.
Боги… Дайте мне силы. Дайте Арис силы!
– Дать что-нибудь для храбрости? – раздался до противного спокойный голос отца за спиной.
Нервы сдавали. Я хотела с криком развернуться, возмущаясь, почему он так спокоен?! Его жена умирает! Мой друг умирает! Неужели ему настолько плевать?! Да как он?!…
