– Кому он мешал? – и снова вопрос от папы. А я поняла, что мне ни разу не показалось! Глаза Тайка действительно полностью покрылись синей радужкой, а зрачок вытянулся…
Как у змеи.
– МНЕ! – неожиданно выкрикнул фей, в гневе подняв почерневшие крылья вверх и показав длинные, острые клыки… – ОН СОБИРАЛСЯ ЗАБРАТЬ ЭЛИС! ОН ХОТЕЛ ЗАБРАТЬ ЕЕ У МЕНЯ! ЗАБРАТЬ МОЙ ПОСЛЕДНИЙ ШАНС!!! Я НЕ МОГ ЭТОГО ДОПУСТИТЬ!
Бледная кожа начала покрываться черной чешуей, и Тайк все меньше напоминал фея.
Даже не наг…
Ламия.
С черными венами, что пронизывают тело насквозь, длинными когтями и шипованными наростами, рвущими одежду.
Я в ужасе зажала рот, плотнее прижимаясь к отцу. Мне впервые было так страшно за свою жизнь.
Ведь просто находиться рядом с ламией – это уже самоубийство. Они вытягивают твою энергию, превращая в живого мертвеца. Если повезет – убивают, если нет, то превращают твое тело в сосуд для другой ламии…
– Я… Я не сдержался… – голос Талэникеля начал дрожать. Он с ужасом осматривал свои пальцы, трясясь от страха не меньше, чем я, словно сам себя боялся. – Я н-не хотел… Я не хотел этого делать! Я не смог себя остановить! Я пытался, н-но… но эта чертова жажда… Мне снесло крышу! Я…
Парень хотел ещё что-то сказать, но из его горла вырвалась черная слизь.
Я в страхе отвернулась, но краем глаза смогла наблюдать ужасную картину.
Тайк схватился за горло. Громко кашляя в припадке, он пытался сделать вдох, но давился гадкой чернотой, что стекала по клыкам и подбородку. Фей скрючился, громко падая на колени, а вязкая субстанция все лилась изо рта, образовывая лужу на полу. Загрязняя напряжённые мужские пальцы.
Серое лицо все больше походило на мертвеца, пугая меня намного сильнее, чем чудовищный облик брата.
– Он же задохнётся!!! – в панике выкрикнула я, но моих слов не требовалось.
Глава семьи н'Одеррит уже подбежал к своему сыну, пытаясь помочь ему довольно жёстким методом.
Я впервые так сильно тряслась от страха, зажимая ладонями рот. А папа…
Папа помог Тайку встать на колени и неожиданно с силой ударил того в живот.
– Кха-ах! – синие глаза покраснели от воспалившихся сосудов и наполнились слезами, пока из горла выливалась черная жижа. Словно под давлением, она лилась ручьем, иногда образуя густые комки, из-за которых мужчина мог бы задохнуться.
Резко подкатила тошнота, ударяя в голову, заставляя меня пошатнуться и зажмурить глаза ещё больше.
Да, я ненавидела Тайка… Но… Но я не желала ему такой участи! Я не хотела, чтобы он так мучался!
И судя по всему, это не впервый раз…
– Подними голову, – скомандовал отец, когда напор черной рвоты утих. Его не волновали ни загаженный пол, ни испорченный дорогой костюм – лишь жизнь собственного сына. А я охотно верила, что в такой ситуации можно умереть…
Посеревший фей с усилием поднял подбородок, стирая рукавом остатки яда. Не вышло. Только размазал по лицу субстанцию черно-красного цвета…
Красного?! У него пошла кровь?!
Папа же подобным вопросом не задавался, шепотом читая какое-то странное заклинание. Его зрачок вытянулся также, как и у нашей жертвы, а сине-желтая радужка заполнила весь глаз, светясь изнутри.
Магическое свечение зажгло искры внутри очей Серэиселя, освещая синевой полученные раны…
А я поняла, что это тот же яд, что был у Арис в язвах. Но если те разъедали кожу, высасывая из тела все соки, то болезнь Талэникеля походила на сильное отравление. Словно тьмы скопилось настолько много в его теле, что она готова была вылезти наружу. За пределы тесной, живой клетки.
Даже ценой жизни своего хозяина.
Пострадавший фей сделал судорожный вдох, почувствовав себя намного лучше. Шипы и чешуя исчезли с его тела вместе с хищным зрачком. Тайк больше не напоминал монстра.
– Ненавижу… – яростно прошипел он, опускаясь на четвереньки. – Ненавижу тебя… Это из-за тебя… Кх… Из-за тебя я – чудовище… – раздался совсем обессиленный шепот, прерываемый коротким всхлипом.
Тайк ненавидел себя… Презирал. Боялся. И ненавидел за это своего отца. Но папа лишь поджал губы, продолжая молча лечить свое дитя.
Первичный страх ушел, оставляя у меня лишь тревогу за брата. Я не могла и дальше просто смотреть на это. Просто стоять и бояться, наблюдая, как он борется за жизнь.
Тайк…
Только сейчас я почувствовала некую родственную связь между нами и мою тревогу за него.
Не боясь замарать платье, я подбежала к мужчинам и опустилась на колени, позволяя раненому Тайку положить голову на мои бедра. Мягко убрала мокрые от пота пряди с лица и принялась бережно очищать его кожу, не мешая отцу лечить.
– Прости… Прости меня… – хрипло произнес фей, попытавшись сжать мою ладонь. Но сил было слишком мало. Точнее не было вовсе. – Я не хотел убивать… Не хотел…
По его виску пробежала слеза, которую я тут же вытерла. Я не могла его больше винить. Видя, как он раскаивается… как мучается от боли…
Ненависти не было. Лишь сочувствие.
