Савелий подмигнул своему напарнику и беззвучно засмеялся:
– А что скрывать? Хотели и мы взглянуть на места ваши таинственные. Вдруг и нам повезет, а? Так ведь, Семен?
Напарник кивнул. Его вытянутое обросшее лицо, силясь изобразить улыбку, сморщилось; темно-карие глаза настороженно забегали по лицам непрошеных гостей.
Трофим отворотил взгляд и, встретившись глазами с Прохором, многозначительно кивнул ему в сторону чужаков: мол, видал, что за фрукты? Савелий понял жест по-своему:
– Правильно, парень, пора к столу…
«Столом» был небольшой раскладной столик на тонких стальных ножках, заваленный овощами, кусками хлеба, открытой банки тушенки и нарезанной толстыми ломтями колбасы. Увенчивали «пиршество» початая бутылка «Столичной» и огромная полиэтиленовая тарелка с горкой вареного мяса.
– Никак тетерка? – поинтересовался Прохор.
– Она самая, Николаич. На зорьке сняли, там, на поляне, за мысом. Случайно, наверное…
– Значит, это вы там были?
– Мы. Что, наследили?
– А как бы вам не наследить? – усмехнулся дед.
Савелий вновь заулыбался:
– Ну, так что, Прохор Николаевич, может, по стопочке?
Старик покачал головой:
– Рановато, однако…
– А мы только по одной… за встречу, так сказать…
Прохор помедлил.
– Ну, разве что по одной…
Настя толкнула старика в бок:
– Ты что, дедуля! Ведь ехать надо!
– Ладно, Настюха, с одной ничего не станется…
– Вот и хорошо! – обрадовался Савелий. – Семен, давай посуду!
Напарник кивнул и, подняв лежавший рядом мешок, запустил руку.
– Я не буду, – предупредила Даша.
– Мне тоже не надо, – поспешила заявить Настя.
Дед поднял на нее удивленные глаза:
– Ты о чем, козява? Тебе никто и не предлагал!
Мужчины выпили, кряхтя, закусили. Трофим покосился на лежавший невдалеке валун.
– Вот у этого камня и нашел…
– У этого самого? – Старик повернулся.
– Он и есть, – откусывая головку зеленого лука, подтвердил парень.
Охотник положил на стол ломтик хлеба и прошел к камню. К нему, оставив трапезу, присоединились москвич и Трошка. Дед склонился, прищурил глаза и провел рукой по шершавой стенке.
– Стрелял, что ли? Попал… под самую бровку…
Савелий присел рядом.
– Зачем стрелял-то? – поинтересовался он.
– Волк был, – жуя, буркнул Трофим.
Савелий посмотрел на него снизу вверх:
– А в волка зачем?
– Сам не знаю, – пожал плечами Трофим. Постоялец усмехнулся:
– Промахнулся, значит?
– Получается – промазал… Хотя должен был попасть – только осколки разлетелись, а волк пропал… Не убежал, а пропал… Как будто и не было его…
– И пластину, значит, здесь нашел, у камня?
Все уставились на москвича.
– И про это, стало быть, слыхал? – спросил Прохор.
– Слышал и про это…
– Значит, и вправду за золотом собрался? – Голос охотника прозвучал разочарованно. Савелий поднялся.
– Не то чтобы за золотом… Интересно только… – Он вновь посмотрел на Трофима. – Так здесь нашел, что ли?
– Здесь.
Савелий опять присел и разгреб рукой гальку.
– Забавно… А все же, – неожиданно повернулся он к Прохору, – для чего вам Собачья гора? Найти что хотите?
– Я-то ничего не хочу… – немного опешив, пробурчал охотник. – А вот ты, если все слыхал, и сам, должно быть, догадываешься…
– Значит, за «поясом»… А как сам-то, Прохор Николаевич, веришь в свою историю?
– Странный разговор у нас с тобой, Савелий Иванович… веришь не веришь… Что-то и было, наверное, да только в золото теперь не верю. Это вот молодежь рвется…
– А как же туман? – напомнила Настя. – Сам же говорил – «знак это»!
– Какой туман? – насторожился постоялец.
Прохор поморщился.
– Только что… Туман людьми вышел… строем… Семь штук… как призраки. Раньше самому не доводилось видеть, да только слышал от стариков, что не раз встречали их на Гнилухе, и всегда к недоброму… А вот сегодня и самому довелось. Туманом вышли, у мыса пропали…
– Туманом? – впервые подал голос напарник Савелия.
Дед покосился на молчуна:
– Туманом. А что? Тоже видели?
Семен кивнул.
– Туман видели, внезапно заклубился, – сказал Савелий. – Как-то разом и только вон у того мыска. Мы как раз тетерку потрошили.
– Вона как… – протянул старик. Он повернулся в сторону мыса; за ним непроизвольно обернулись остальные. Савелий, глядя вместе со всеми на зеленую полоску берега, не поворачивая головы, спросил:
– Знаете, что… А не возьмете ли нас в компанию, на Собачью гору? – Все удивленно переглянулись. – Вдруг на что сгодимся?
Прохор отвернул взгляд от мыса и поморщился:
– Мне-то что – вы люди вольные, идите куда хотите! Только вам-то на что это? Люди солидные – охотьтесь на здоровье, а это-то зачем?
– Но вы же зачем-то идете. Вот и мы с вами!
Глуховцы в нерешительности молчали.
– Тогда и нас будет семеро… – произнес Павел, и все с удивлением посмотрели на него.
В путь тронулись вскоре: сначала отошла лодка Прохора, за ней – заезжих охотников и последней – Трофима. Быстро достигли первой излучины, обогнули ее, свернули во вторую…
Река запетляла, сделалась мельче; на пути все чаще стали встречаться каменистые перекаты, торчавшие из воды топляки…
