Понятие «заимка» было слишком громким для того, что они увидели. На сравнительно ровной площадке, за которой склон резко уходил вниз, к лесу, лежало, утопая в разросшемся вокруг кустарнике, всего ничего – несколько сгнивших бревен, да останки крыши, напоминавшей теперь скелет гигантской, обглоданной рыбы.
Савелий удрученно пнул ногой труху:
– Дела-а…
– Дед, а дед… как думаешь, Дункель был здесь? – потухшим голосом спросила Настя.
– Раз ходил на Собачью – не мог не быть, – отозвался Прохор. – Чалый наверняка их здесь на постой расположил…
– Так, «пояс», значит, здесь и зарыт! – Трошка засуетился между бревен.
– Ага, и «меч» в придачу! – буркнул старик.
– Знать бы какой он…
– Вот именно… – усмехнулся Савелий. – Он уж и сгнил давно, как сама заимка.
– Может, пряжка осталась?
– А что она даст? – буркнул Семен. Все удивленно поглядели на молчуна.
– А может, на ней что написано! – вдруг осенило Трофима.
– Да погоди ты метаться! – сердито одернул его старик. Он оглянулся, сел на трухлявое бревно и снизу посмотрел на Павла. – Так ты говоришь, где «меч», там и «пояс»?
Путешественники с изумлением посмотрели на деда – о чем это он?
– Так здесь и есть твой «меч» – у заимки бой и шел! А «пояс», получается, там, напротив, в лесу. – Прохор махнул на тайгу ниже по склону, и все непроизвольно посмотрели в ту же сторону. – В двадцатых годах кладбище огородили там, аккурат кружком… где чекистов зарыли, значит. Только в Отечественную дорогу сюда забыли – не до того было. Через четыре года – все лесом и поросло. Так и осталось. Теперь уж никто и не скажет, где лежат…
Старик с грустью оглядел притихшую молодежь.
– Там где-то и дядька мой, Григорий Михайлович… – Он помолчал. – Так что делать будем? Могилы рыть?
Друзья растерянно заморгали.
– А тех… хоронили где? – неожиданно спросил до сих пор молчавший Семен.
– Бандитов, что ли? – Прохор с любопытством глянул на верзилу. – Там где-то, подале…
– Тоже «кружком»?
– Может, и кружком. Не видел.
– А я, кажется, понял… – буркнул Трофим. – Между ними надо искать, между кладбищами! Ей-богу, точное место!
– Долго думал, чудило? – покачал головой Прохор. – Что же он, Дункель, подождал, когда всех зароют, а потом уж и клад схоронил? Отсчитал шаги – и аккурат посередке!
Все невольно заулыбались.
– Чудило он и есть, дедуля! – съязвила Настя.
– Сама ты… – обиженно пробубнил Трофим. – С чего-то надо начинать!
Старик, кряхтя, поднялся.
– Ну, будя вам! Дело к ночи. Сейчас расположимся, а утром, на свежую голову, и пошукаем для интереса, потом и назад. Чего сейчас-то дурью маяться…
– Время-то еще есть, – неожиданно заупрямилась Настя, – для чего ж мы тогда наприехали? Искать ведь…
– Конечно! – воскликнул Трофим и с испугом покосился на соперницу.
– Чего приехали, чего приехали, – проворчал Прохор. – С вами вообще голову потеряешь… Хватит рассуждать, пошли ночлег делать! – Он повернулся, чтобы идти назад.
– А если ночи дождаться? – тихо спросила Даша в спину.
Прохор остановился.
– Зачем это?
– Если Дункель поднялся на гору ночью… Вы же сами говорили…
– Что говорил?
Даша смутилась.
– Быть может, только ночью и возможно найти тот «пояс»! – догадался Павел.
– В темноте, что ли? – хмыкнул Савелий.
– Правильно, Пашка! – подскочил Трофим. – Иначе, к чему было командиру про ночь говорить!
Прохор покачал головой:
– Фантазеры… И дался вам этот пояс… Пошли палатки ставить, горе-старатели!
Внезапно произошло неожиданное: Семен, разглядывавший останки заимки, едва не подмяв Трофима, попятился назад. Тот недовольно отскочил:
– Ты что? Охмелел?
Долговязый повернул побелевшее лицо:
– Там… стоит…
– Кто?! – Даша с ужасом скакнула за спину мужа.
Все зашарили глазами по бревнам.
– Кто стоит, Сеня? – едва слышно спросил Савелий.
Семен молчал.
– Нет ведь никого…
Не отрывая глаз от бревен, парень виновато проморгал:
– Стоял…
Трофим за спиной верзилы покрутил пальцем у виска – крыша поехала! – но тут же, под недобрым взглядом деда, присмирел. Прохор, нахмурившись и, не спуская глаз с Трошки, будто предупреждая его от новой выходки, тихо произнес:
– Пойдем, однако, Семен Андреевич… – Он внимательно посмотрел в испуганные глаза москвича. – Дотемна еще расположиться надо…
Странное происшествие с долговязым молчуном удручающе подействовало на искателей золота. Радостно-возбужденное настроение, с каким они шли на заимку, вмиг улетучилось… Никто не мог взять в толк, что могло напугать этого огромного, с виду мужественного человека и отчего так участливо обошелся с ним, по обыкновению бесцеремонный, Прохор? Может, верзила со стариком действительно что-то видели?
Возвращались медленно, изредка поглядывая то на деда, то на посеревшего и мрачного Семена. Однако на берегу заботы заставили на некоторое время позабыть о нем: стали готовить ночлег.
Лагерь разбили на берегу реки, рядом с лодками. Солнце клонилось быстро; уже над тайгой оно вкатилось в набежавшую тучу, и сразу сделалось сумрачно и прохладно.
