- О, это пустяки! - спокойно отвечал Стефенсон. - Если место мне не понравится, то я всегда найду обратную дорогу. Если же оно так хорошо в действительности, как уверяют Куртис и Кук, то я далеко не в убытке. Здешние фермеры мне нравятся, в особенности с тех пор, как мы избавились от неприятного соседства с шайкой разбойников и конокрадов. Мне начинает казаться, что Фурш-ла-Фав вовсе не такое дурное место, как о нем говорят!
- Прекрасно, прекрасно, мистер Стефенсон! - воскликнул Робертс, пожимая руку своего нового соседа. - Мне сегодня особенно весело, чего уже давно не бывало со мной. Но, господа, а где же Эллен? Эта прекрасная и мужественная девушка должна провести вечерок с нами!
- Она здесь, в доме, - отвечал Браун.
- Так чего же она сидит одна?
- Я полагаю, что она не совсем одна. Ее усиленно теперь занимает мистер Вильсон, и, кажется, не без успеха!
- А! - произнес Робертс. - Стало быть, и здесь затевается свадьба?! Вот и прекрасно!
- Не сделает ли вам губернатор выговор за ваш образ действий? - спросила у Брауна Марион.
- Теперь мы складываем оружие и можем спокойно работать топором и плугом для расчистки лесов и возделывания полей!
В заключение остается сказать несколько слов о дальнейшей судьбе героев нашего повествования.
Вскоре состоялись обе намеченные свадьбы, и молодые люди, забыв перенесенные лишения и невзгоды, наслаждались невозмутимым счастьем.
Розыски Коттона оказались тщетными. Только через несколько дней в реке была найдена лодка, пробитая пулей. Также осталась неизвестной участь мулата - слуги Аткинса.
Ассовум в продолжение десяти дней оставался у могилы жены и только по истечении этого срока, с карабином и небольшой котомкой за плечами, пришел проститься со своими друзьями. Несмотря на все уговоры, он отказался остаться, обещав когда-нибудь снова прийти к ним.
- Ассовум перенес слишком много бедствий и горя в этой стране! - печально сказал краснокожий. - Могила Алапаги, хотя и достойно отомщенной, постоянно будет навевать грусть на вождя. Великий Дух говорит Ассовуму, что он наказал его за разлуку со своими соплеменниками, а Алапагу - за вероотступничество. Легкий воздух дремучих лесов и необозримых полей развеет грусть.
- Но, надеюсь, вы не забудете нас? - спросила с участием Марион. - Я ведь вам обязана своей жизнью и своим счастьем и по мере сил хотела бы отблагодарить вас.
- Вождь исполнил только свою обязанность. Его не нужно благодарить за этот поступок!
- Друг мой! - сказал Браун, дружески пожимая его руку. - Мы вместе мстили нашим врагам, вместе охотились и жили, неужели вы хотите навсегда разлучиться со мной?
- Нет, краснокожий не забывает своих друзей, хотя бы они были и белыми! Я отдохну немного, подышу род-ным воздухом и снова вернусь, хоть короткое время пожить с вами. Теперь мне нужно исполнить еще один долг.
- Что такое?
- Зайти проститься к мисс Эллен.
- Вот и прекрасно! Она давно хотела видеть вас и отблагодарить за освобождение от ненавистного Коттона!
- Напротив, смелости этой отважной девушки Ассовум обязан жизнью. Если бы она не выстрелила в проклятого бледнолицего, Ассовум летал бы теперь с раздробленным черепом.
- Не вспоминайте об этих ужасах! - побледнев, воскликнула Марион. - Не тревожьте печального прошлого. Слава Богу, все кончилось благополучно!
- Ну, теперь я отправлюсь, - сказал Ассовум, окидывая пристальным взглядом окрестность и останавливая его на лицах своих верных друзей. - Прощайте!
- До свидания! До скорого свидания, храбрый и честный человек! - ответив Браун.
Индеец дружески пожал руку приятелю и его молодой жене. Затем он вышел из дома, кивнул еще раз друзьям и перескочил через забор. Через минуту густая листва скрыла его, и Ассовум исчез в лесу, в котором так привольно когда-то дышалось ему.
Весной 18… года на склоне лесистого холма, неподалеку от реки Уабаш, катившей прозрачные воды в Огайо, отдыхали два человека. Младшему из них было не более двадцати четырех лет, и одеждой своей он походил больше на моряка, чем на охотника. На светлых курчавых волосах была надета, довольно кокетливо, низкая шляпа, обхваченная широкою лентой; плечи, которыми мог бы гордиться сам Геркулес, мощно бугрились под синею матросскою курткой; панталоны из белого холста придерживались поясом с торчащим ножом в широких кожаных ножнах. Красная фланелевая рубашка и черный шелковый галстук дополняли этот костюм; одни только шитые высокие сапоги - мокасины - указывали на то, что молодой человек был более знаком с лесной жизнью, нежели с судовой.
Рядом с ним летал убитый медвежонок, на которого поглядывала со злобой превосходная бурая борзая, тяжело переводя дыхание и зализывая раны - победа над зверем досталась ей не даром.
