Друзья оделись и вышли из ресторана. На улице было прохладно, пешеходов на Гоголевском бульваре практически не было. Юрий и Влад попрощались и разошлись в разные стороны: Орлинский в сторону Арбата, а Спешилов – в сторону Храма Христа Спасителя. – Юрий Николаевич! – услышал он за спиной и обернулся. – Ну чего? Забыл что-то?
Влад был в метрах двадцати.
– Юрий Николаевич, а вы мне про Утёса расскажете? Ну, про Старца Утёса, а? – довольно громко прокричал Влад. – Совсем забыл вас об этом попросить!
Орлинский поднял воротник куртки, махнул рукой: – Расскажу обязательно! Пока, Влад! До встречи!
– Счастливо! До встречи!
По Гоголевскому бульвару беззастенчиво гулял мартовский неприятный холодный ветер, нагло пытаясь забраться за шиворот. Небо затянули хмурые толстушки-тучи.
Весна, родная сестра осени… Один волшебный модельер одевает всё вокруг в яркие зелёные одежды. Потом другой, когда приходит его время, добавляет к нарядам своей сестры более яркие и разноцветные краски. Ну и сестрёнка-Осень перед своим уходом срывает одежду со всех, кого она одела в свои роскошные пёстрые наряды. Не трогает лишь суровые и стройные колючие ели, которым вообще всё равно, какое время года – они просто живут и не меняют свои иголки ни на какой другой наряд. И стоят зимой в том, что носили и летом, и весной, и осенью. Практичные красотки!
На календаре было первое мая. День был солнечный и вдобавок ко всему выходной. Март и апрель оказались очень бодрящими и прохладными, но всё-таки уже пришла долгожданная весна.
Орлинский за последние полторы недели капитально устал. После работы с утра и до поздней ночи семь дней в неделю его наконец настигло то самое чувство, когда хочется всё бросить, никого не беспокоить своим присутствием и удалиться от дел насущных на несколько дней куда подальше от городской суеты. Но не одному, а в компании очаровательной женщины. А Юрий Орлинский никогда не избегал очаровательных женщин. Поэтому на майские праздники он предложил Полине Викторовне съездить в Крым.
Нагорная с удовольствием приняла приглашение, и они на машине Орлинского, очень ранним утром, до автомобильных пробок, выскочили из Москвы и в прекрасном настроении двинули на юг под песни Осина про Ялту и портрет работы Пабло Пикассо. Полину радовало, что они с Юрой они стали чаще встречаться. Она ловила себя на мысли, что начинает скучать по нему. Если раньше они могли не созваниваться и не переписываться неделю, а то и больше, заходя на странички друг друга в соцсетях, то сейчас общение, хотя бы совсем минимальное, на уровне смайликов-сердечек или смешных зубастых акул, было уже «производственной необходимостью». Ей очень нравилось ходить с ним в его любимый ресторанчик и есть свежеприготовленную северную рыбу, прогуливаться в парках города, пусть даже и прохладной весной. Несколько раз они ходили в театр. Вместе им было весело и интересно. Взаимное душевное расположение друг к другу было явным. Им было хорошо, обоих устраивали такие отношения. По крайней мере, на данный момент.
По дороге в Крым они остановились на отдых в недорогом аккуратном мотеле прямо у трассы. Отдохнув несколько часов, продолжили свой весёлый путь. Много говорили. А иногда Полина, молча, крепко прижималась к правому плечу сидевшего за рулём Юрия, заглядывала, улыбаясь, ему в глаза, как будто проверяла, не засыпает ли за рулём водитель, держалась так несколько минут, потом со вздохом отпускала и говорила:
– Классно ведь? А, Юр?
Орлинский всегда уверенно и честно давал положительный ответ и кивал головой.
В Крыму тоже не было особо жарко, но это было не главное. Они много ездили, посещали крепости и музеи, Орлинский купался в море каждый день, а Полина, как истинная мерзлячка и верная подруга, ждала его на берегу возле скинутой одежды, набросив себе на плечи большущее мохнатое полотенце ярко-красного цвета.
Они замечательно провели длинные майские выходные. Полина призналась, что в жизни не ела столько мяса, сколько за эти дни. Она переживала, что может поправиться на пару килограммов, на что Орлинский, смеясь и положа руку на сердце, ответил, что если вдруг обнаружится эта пара килограммов в нужном месте, то это нисколько не повредит удивительно лёгкой и стройной красотке.
Отдохнувшие, а Юра даже чуток загоревший, они возвращались домой. Дорога обратно была более спокойной в эмоциональном плане и, если можно так сказать, более философской. Полина так же прижималась к его плечу, целовала его в щёку и спрашивала, не устал ли он. Юра, вспоминал и много говорил о своём отце, которого он очень любил.