– Василий Васильевич, здравствуйте! Это Юрий Орлинский. Вам удобно говорить?
– О! Здравствуйте, Юрий! Конечно, удобно! Рад вас слышать! – Василий Васильевич, вы когда собираетесь в Магадан прилететь?
– Билет уже на руках, рейс через два дня из Шереметьево.
– Отлично, вас встретят в аэропорту.
– Юрий, спасибо! Но не стоит беспокоиться, я доберусь сам до Карамкена. Из багажа у меня один чемодан, да и тот на колёсиках, – засмеялся Максимов. – Так что никаких проблем!
– Отлично, я на КПП вас встречу!
– Спасибо! Сегодня новости смотрел, там про ваш проект сообщали. Говорят, дело двигается успешно!
– Так и есть. Стараемся изо всех сил, чтобы фильм получился отличный.
– Ну что, до встречи тогда?
– Прилетайте, Василий Васильевич! До встречи!
Не выпуская трубки из рук, Юрий тут же набрал номер Старшинина.
– Саныч, привет! Как жив-здоров? – бодро поинтересовался Орлинский. – Не отвлекаю тебя от важных государственных дел?
– Юра, привет, рад слышать! Какие уж там дела, тем более государственные – сижу вот чай с тортом пью в гордом одиночестве! – Старшинин засмеялся; он явно был рад звонку друга. – Приеду на Колыму – посидим с тобой, чего покрепче выпьем.
– Обязательно посидим и выпьем. Я такое место классное знаю! Костерок разведём, рыбки половим да на углях пожарим! – в тон Сан Санычу предложил Орлинский.
– Согласен! Юра, ты-то сам как? Я слышал, у вас там вроде как два туриста японских пропали? – не очень серьёзным тоном спросил Старшинин.
– Да, есть такое дело. Пошли ночью прогуляться, пока проводник спал. Любители приключений, ёлки-палки…
– Третий, говорят, пошёл их искать, но он нашёлся вроде? – поинтересовался Сан Саныч.
– Да, нашёлся, живой и невредимый. Утром мне товарищ один сказал, что Кичиро – так его, по-моему, зовут – в Магадане в больнице, с переохлаждением, что ли.
– Николаич, а ты сам как думаешь – найдут этих горе-туристов живыми? – серьёзно спросил Старшинин.
– Думаю, их просто найдут, – спокойным голосом ответил журналист.
– Понял тебя. Может, они спустились в какой-нибудь распадок, а там медведь – тут разом вся походная романтика и закончилась, – высказал предположение Старшинин.
– Думаю, так и есть. Зверя сейчас много развелось. А мишки даже к Магадану не стесняются подходить.
– Ты, Николаич, там себя береги. Ты понимаешь, о чём я? Это моя к тебе дружеская просьба…
– Саныч, я тут как на турецком курорте, в полной безопасности. Приедешь – сам всё увидишь! – засмеялся Юрий. – А просьбу твою дружескую я принял и обещаю придерживаться твоего пожелания.
– Вот это правильно! Молодец! – Тебя когда ждать, Саныч?
– Буду через пару дней, это уже точно.
– Вот и отлично. Каким рейсом летишь?
– От нашего ведомства летит спецрейс, им и прибуду. Встречать не надо, доберусь сам. Ты мне там уголок выделишь? Можно даже палатку на берегу реки поставить, я с радостью и в ней поживу! – засмеялся Старшинин.
– Я тебя понял. В быту ты парень, как и я, непривередливый – главное, чтобы тепло было и мухи не кусали, – и друзья рассмеялись.
– Ну всё, Саныч, рад был слышать, жду тебя на Колыме. Жму лапу. Пока!
– Пока, Юра! Обнимаю и до встречи!
На часах была полночь, и всё небо было в звёздах. Шум Хасынки напомнил журналисту, что неплохо было бы окунуться перед сном. Орлинский осмотрелся по сторонам, быстро скинул одежду и голышом залез в реку. Как всегда, лёг на сильном течении животом вниз, держась за камни, и с удовольствием сопротивлялся сильному напору воды, который давил ему на плечи. Через минут пять вышел на берег, счастливо фыркая и напевая веселый мотивчик, обтерся футболкой, надел штаны и босиком, с голым торсом, абсолютно довольный водной процедурой, в хорошем расположении духа пошёл спать.
На следующий день пять человек из съёмочной группы вылетели в заброшенный посёлок Кадыкчан, где нужно было снять несколько планов для фильма. Друзья Орлинского Саня Лебедков и Игорь Черемнов всё ещё путешествовали по колымским просторам, а Пешков и Рыбник вышли утром на связь и сообщили, что они уже добрались до Эвенска и собираются там немного побродить по заповедным местам. Юра был рад, что его друзьям, приехавшим первый раз на Колыму, тут понравилось. После обеда Орлинский закрылся в своем домике, поработал с архивными документами, кое-что для себя выписал. Потом он достал из чемодана подаренные ему Максимовым старинные наручные часы, завёл их, приложил к уху и с удовольствием в который раз послушал, как душевно и исправно тикает механизм, которому больше ста лет. После этого Юра открыл заднюю крышку, посмотрел на заветные цифры и опять вспомнил тот самый сон и фразу: «Точно – только на часах». Теперь он был абсолютно уверен, что это код от того самого заветного места, где хранится то, из-за чего гибнут люди – и это не только золото. Это, скорее всего, что-то более важное, чем золотые слитки с профилем Сталина.