Выполнив приказ ротного, боец вернулся в казарму и в бытовой комнате рассказал товарищам о том, что ему посчастливилось увидеть на территории их вполне материальной части. Во время, когда звучала эта быль, слушатели задумчиво смотрели за окно в даль, где коптили морозное небо четыре трубы, стоящие по стойке смирно. Впереди было много времени подготовить себя к гражданской жизни, и казалось, что его, это время, можно видеть, слышать и даже трогать, и оно, как и всё земное, постоянно убегает. В резких командах «Роняясь! Сррррр-но!» чётко слышались колючие как ежи и быстрые как молния секунды. В алюминиевых ложках, ничком лежащих строем на обеденном столе, без сомнения угадывались минуты. Письма, которые писали и получали солдаты, забирали часы, которые вместе с коротким сном складывались в сутки. Конечно, хотелось и к маме, и к друзьям, но возмужавшие пацанята четко понимали, что всё это вернётся, и, как потом выяснится, о том времени, которое уверенно забрала насовсем Армия, можно будет даже тосковать.
И вот пришёл тот момент, когда служба завершилась. Расставаться даже с врагами бывает грустно, а тут – близкие люди, настоящие боевые товарищи, ставшие за семьсот тридцать дней родными. Разлетелись на самолётиках, разъехались по рельсам в разные стороны и, как окажется потом, даже в разные страны. Вот так и закончился сумасшедший и прекрасный период с изумительным девичьим именем Армия. Орлинский прибыл в тот же самый сибирский городок, из которого призвался, почти под самый Новый год, в военной форме, которую затем подарил знакомому актёру из местного театра – пусть послужит искусству. Встречи с одноклассниками были очень радостные и искренние, друзья пили крепкие напитки и делились историями из армейской жизни. История про Кочегарку была принята душевно – ведь у всех служивых обязательно была своя Кочегарка, даже если все семьсот тридцать дней было жаркое лето.
Все стали взрослее, и начинался ещё один интересный период – вступление в совсем другую и как всегда интересную жизнь. Все желали друг другу удачи и успехов. Кто-то собирался жениться, а кто и учиться. «Всё-таки приятно вспомнить моменты армейской жизни», – подумал про себя Орлинский, взрослый мужик, чей старший сын уже отслужил, а младший получил приписное свидетельство.
* * *
Орлинский вышел из кафе. Улица достаточно хорошо просматривалась, да и фонари ярко светили холодным светодиодным светом. Юрий заметил своих сопровождающих, повернулся к ним спиной и зашагал в сторону Маяковки. Снег усилился. Вечер становился всё интересней, природа старалась вовсю.
Проходя мимо Театра Сатиры, Орлинский услышал за спиной женский голос:
– Юрий! Добрый вечер!
Он обернулся. Практикантка Вика собственной персоной! А рядом подружка, высокая и улыбчивая. Видно было, что недавно закончился спектакль, и зрители интеллигентной толпой шли в сторону метро. Юрий подошел вплотную к колонне у входа в театр. Сюда же подошли Вика и её подружка.
– Юрий, познакомьтесь, это моя однокурсница Юля! – глаза студентки прямо светились от радости встречи. Орлинский улыбнулся. Ему тоже понравилось, что произошла эта приятная неожиданность.
– Юля, а это Юрий Николаевич!
– Очень приятно, Юрий Николаевич, – отозвалась Юля. – Я слышала много хорошего о вас от Вики.
Орлинский изобразил суровое выражение лица и, строго глянув на Вику, шутливым тоном произнёс:
– Так-так-так. И что там она наговорила про старого солдата? А? Сознавайся, Юля, по-хорошему!
Девушки приняли шутку и засмеялись.
– Кстати, Юля, хорошие у нас с вами имена. Юля, Юра. Всего три буквы! Красивые и легко запоминаются.
– Да, красивые…
Дальше девушки рассказали, что были на спектакле, им очень понравилось, на сцене играл сам Фёдор Добронравов. А теперь они решили прогуляться и приглашают пройтись с ними по Тверской. Юра с удовольствием согласился.
Орлинский попросил рассказать о спектакле, и девушки с удовольствием, эмоционально и с подробностями стали рассказывать о том, что они видели на сцене и как там играл лично Добронравов, который для Орлинского был не только полюбившимся всей стране героем «Сватов», но и прекрасным, тонко чувствующим, воистину театральным Актёром.
Весело болтая, троица, состоящая из двух красивых девушек и сурового мужчины, дошла до «Националя». Юле позвонил её друг и сказал, что подъедет за ними через десять минут. Они стояли на углу и любовались сверкающим и нарядным Охотным рядом. Когда подъехала машина, начали прощаться. Девушки сели в авто, и машина тронулась. Юрий повернулся и пошёл обратно в сторону Пушкинской. Настроение было прекрасным. Но не успел он сделать несколько шагов, как услышал стук женских каблучков и понял, что это по его душу. Он резко остановился, выполнил команду «кругом», и практикантка Вика (а это была именно она) чуть не врезалась в него.
– Ой, простите! В общем, я не поехала. Юрий, а можно мне с вами погулять? Немножко пройдёмся. А я потом домой на такси поеду. Спать не хочется!
По её хитрым глазам было видно, что если Орлинский откажет в совместной прогулке, то сильно огорчит девушку.