— Даже валенок не было. Одни портянки. И — все личные вещи погибших — часы, портсигары, планшетки и всё такое — всё валялось на снегу. И это то, что мы нашли — а там был снег, и ветер — многое наверняка там и осталось… — вздохнул Серафим. — И посмотрите на кости — на них ни одной царапины. А зубы волков или песцов оставляют хорошо видные царапины. Про белых медведей я уж промолчу. Их нападение ни с чем не спутаешь — сломанные кости и разгрызенные тела. А тут…
— Помните, что говорила Белая Королева Алисе? — Елена повертела череп в руках.
— «И вот — иногда я успевала, ещё до завтрака, целых шесть раз поверить в невероятное»? — усмехнулся Серафим.
— Да… Я уже видела нечто подобное. Животных, которых пожирали бродячие муравьи. Они выедали у них плоть до малейших частичек — сжирали всё, оставляя только кости. И кости были неповреждёнными. Верите нет, но однажды я нашла труп в одежде — муравьи съели беднягу не оставив ни единого куска плоти… Но не повредив одежды.
— Муравьи-убийцы? — усмехнулся Павел, обмахивая раскрасневшееся от эмоций лицо варежкой. — Товарищ старший лейтенант — но это невозможно. В нашем климате они просто не выживут. Да и стаи таких насекомых мы бы давно заметили. Здешние крася нами давно исследованы от «А до Я».
— Тут я с вами согласна… — Елена отложила череп и подняла берцовую кость. — Но неужели непонятно, что пока это единственно логическое объяснение. Посмотрите — даже суставные хрящи съедены — скелет просто рассыпался. Кто, кроме мельчайших животных способен на такое?
— Ну… кальмары. Они могут опутывать жертв щупальцами и при помощи зубчиков на присосках — отдирать мясо от костей.
— Верно, товарищ Серафим. Но даже тогда на костях остались бы следы… Кроме того кальмары, осьминоги и каракатицы используют клюв для раздирания своих жертв на части. Да и кальмару трудновато будет выбраться из воды, проползти десятки километров по ледяной тундре — при температуре минус сорок.
— Может черви какие? Личинки всякой твари могут стремительно «подъедать» тела. Мы иногда тут летом находили останки всяких зверей — опарышами обглоданные.
— Окстись… менее чем за час сожрать десять человек — это что за стая должна быть? — проворчал Серафим. — Ни одно живое существо так быстро трескать не может. Не-е-е-ет. Это что-то иное.
— Точно… — Елена отложила кость и начала всматриваться в останки повнимательнее.
В отличие от своих собеседников, она знала кое каких существ, что могли поглотить и переварить человека за считанные минуты — если не быстрее. И ей очень хотелось надеяться, что тут нет ни одной такой твари.
В сарай зашёл Иннокентий, следом за которым в сарай, с хрустом и матерками, втащили большой прожектор, с тянувшимся, что твой крысиный хвост, длинным проводом.
— Сейчас, Иннокентий Иваныч, я присоединю кабель к щитку, и будет вам тут такое солнышко, что французы от зависти, своими жабами подавятся… — проговорил один из мужчин, что волок прожектор.
— Лягушками, — вставил Серафим.
— Чё?
— Во Франции не жаб едят, а лягушек, — проговорил Серафим. — Не путай.
— Да мне как то оно по барабану, что и с чем там едят. Жаба она жаба и есть… — проговорил мужчина, помахивая рукой. — Ну вот, пальцы отморозил.
Елена подняла фонарь и посветила на него.
Это был высокий, хоть и сильно сутулый, мужчина, с яркими, красивыми голубыми глазами, и длинными светлыми волосами. Так же он был гладко выбрит — что было необычно для этой местности — без бороды и усов тут щеголяли немногие.
Человек был облачён в толстенный свитер из овечьей шерсти, поверх которого нацепил роскошный жилет из шкуры белого медведя. Его штаны были из того же материала. А вот валенки богато расшиты стеклянным бисером, на мотив местного народного творчества.
На его голове плотно сидела обычная вязаная шапка, поверх которой, не менее плотно, сидела ковбойская шапка — причём настоящая — из коровьей кожи, с правильными углублениями — чтобы со стороны можно было принять за рога.
— Чё светишь в морду? — проворчал блондин.
— Гаврил — а можно без наездов? — проворчал Павел. — Между прочим, девушке свет нужен, а ты даже не телишься…
— Да счас сделаем… — Гаврила посмотрел на своего помощника. — Пень, давай дуй к щитку и подключи там всё что надо.
Парень по прозвищу Пень — молодой совсем паренёк, лет двадцати, «метнулся кабанчиком» в дверь, а спустя секунду сарай залило ослепительным светом.
— Да чтоб тебя!! Заманал твой пень весь личный состав! — прорычал Павел, прикрывая глаза. — Эй, тебе наш радист глаза не выжег, старший лейтенант?
— Я отвернуться успела, — проворчала Елена, осматривая кости в ослепительном свете, более пристально. — Хм! Смотри-ка — из черепной коробки мозг не пропал. И в позвоночнике тоже присутствуют части спинномозгового вещества. И костный мозг цел…
— И что вся эта фигня значит? — проворчал Гавриил, немного покраснев, потом побледнев и под конец — позеленев.. — Простите, товарищ страшный лейтенант.
