— Это пока ничего не значит, кроме того, что тот, кто съел этих людей просто не смог расколоть кости и поглотить костный и головной мозг… Странно — он сумел съесть хрящи и сухожилия в суставах рук и ног, но не смог попасть в голову и переварить хрящи позвоночного столба… Это интересно… — Елена достала лупу, подкрутила её и присмотрелась к костям. — Хм! А вот это уже странно…
— Что такое? — Иннокентий шагнул вперёд.
— Хотите посмотреть? — тоном гостеприимной хозяйки, предлагающей гостю чай с ватрушками, повернулась к нему Елена.
— Спасибо. Я вам на слово поверю.
— Ну ладно… в общем на костях есть странные следы — словно их царапало что-то круглое, как рот миноги… Миноги…
— Что такое минога? — удивился Иннокентий.
— Это «шестидыр» (русское прозвище миноги. Примечание автора). Рыба такая, длинная, как угорь, с круглой пастью, что усажена зубами по кругу — такими круговыми зубами она может «стесать» мясо с живой рыбы — в общем, опасный хищник. Но вкусный. У неё шесть дырок вместо жаберных щелей — потому то её «шестидыр» и зовут, — объяснил, к удивлению Елены, Серафим. — В Ленинграде её часто ловят и к пиву приговаривают. Костей нет. Рыба, если правильно засолить — вкусная. Но в наших краях она не живёт.
Елена поднесла кость к лампе и попыталась присмотреться к ней, через лупу.
Серафим спокойно забрал кость и поднёс её к свету, чтобы Елена могла спокойно использовать лупу.
Елена присмотрелась к костям. Никаких сомнений не было — на костях царапины имели чёткое кольцевое строение — такое можно увидеть только после нападений кальмара или миног — зубы или зубчики на присосках, двигаются по кругу к центру, стёсывая и перемалывая попавшееся на пути мясо. Удивлял только размер этих следов — они были микроскопические — с трудом заметные только через мощную лупу, и их было ОЧЕНЬ много — словно это был кальмар с тысячами щупалец, или стая миног в несколько тысяч особей.
Не стоило и говорить, что в климатических условиях «Плутонии» кальмары и миноги вряд ли протянули бы больше минуты. А уж представить, что они слопали бы десять человек — вместе с одеждой и обувью — было совсем странно.
— Не могу понять, что это такое… Странно, — прошептала Елена, проводя пальцами по костям. — Это нечто невероятное…
— Это для вас «нечто невероятное»?! — неожиданно зарычал Павел. — Твою мать. Ты — кгб-шница! Это останки убитых людей! И ты восторгаешься тем, что их убило?
— Э, брат, ты б это… сбавил пар! — прорычал Гаврила. — Чё развонялся? Иль чего — сам хочешь пополнить коллекцию этих костей?
— Да, Павел, чем тебе не нравится её работа? — поддержал Гаврилу Серафим. — Товарищ старший сержант, не обращайте внимания. Не ко всякому зрелищу мы тут привыкли.
— Да всё в порядке, — Елена осторожно и деликатно перерыла кости. — Моя работа не у всех вызывает удовольствие — особенно у тех, кто благодаря ей понёс заслуженное наказание. Ага!
Несколько костей лежали чуть в стороне — они были аккуратно распилены, причём явно хирургической пилой.
— Ваш врач пилил эти кости, чтобы получить доступ к костному мозгу… — Елена подняла одну кость. — Ну, в принципе правильно. Хотя не совсем понятно — они умерли так быстро, что никакой яд или наркотик просто не сумели, бы проникнуть в их костный мозг… Что он хотел там найти?
— Он ещё череп вскрыл один, — проговорил Иннокентий. — Взял мозговое вещество.
Тут уже было кое-что интереснее — судя по кассете, которую Иннокентий дал послушать Елене — перед смертью члены экспедиции находились под воздействием какого-то наркотика или вещества, что вызывало галлюцинации. Если наркотик попал в кровь, то он мог сохраниться в мозговом веществе, и его можно было установить.
Елена прибрала один череп и убрала в сумку.
— Это я заберу — потом обработаю результаты «Орангом». Надеюсь, что уже завтра будет какой никакой ответ.
— «Оранг»? Что это?
— Это мобильная биологическая лаборатория. Она засекречена, я не могу вам ничего о ней рассказать. Но поверьте — если кто и может справиться с разгадкой этих смертей, то только она.
— Уверены?
— И не такие орешки «щёлкал»… И это… Елена вздохнула. — Товарищ главный инженер — я бы хотела, чтобы о том, что тут произошло разговоров ходило поменьше. Это можно устроить?
— Постараюсь.
— Полагаю, что вашим работникам, что присутствовали при этом осмотре, будет достаточно вашего приказа. Но если они вдруг, совершенно случайно, обмолвятся, что люди в экспедиции погибли так, как описывал ваш главный врач, то я только буду рада. Не надо говорить ничего об истинной причине этих… смертей. Я прошу вас понять — это дело очень странное. Не хочу поднимать панику.
— Могли бы и просто выставить меня и моих людей из этого сарая и всё делать не на наших глазах, — заметил Иннокентий. — А вы нам тут столько всего рассказали, товарищ старший сержант.
— Десять лет назад я бы так и сделала. Но когда у вас будет такой же опыт оперативной работы, как у меня — то вы научитесь доверять людям. И понимать, что иногда нужно демонстрировать доверие… И да… — Елена подошла к Иннокентию и что-то прошептала ему на ухо.
